Понедельник наступил, как ему и полагалось, и к одиннадцати часам я уехала из палаты, дабы навсегда расстаться с частичкой себя.

Небытие ласково приняло меня в свои объятья, обещая, что все будет хорошо.

Опять обмануло.

Когда я вышла из наркоза, меня, вместе с призванной заранее Иркой и лечащим врачом, ждал ещё и на удивление импозантный, седовласый господин в форме. С нашивкой на рукаве: «Следственный комитет Российской Федерации».

Внезапно.

Глава 11

От сумы и от тюрьмы

'А снег идёт и идёт

В городе нашем любовь не живет

Он растает однажды

Но это неважно

Ведь в сердце моем

В сердце моем лёд…'

Е. Власова «Снег»

Невероятно, но факт: хорошо, что моя бабуля, мудрая, святая женщина не дожила до нашего с Тарасовым развода.

Это «веселье», полное черного юмора, нецензурщины, шантажа, угроз и просто моря помоев, вылитых на мою голову мужем, его родственниками, друзьями и прочими, сочувствующими, продолжалось почти три месяца.

У нас переносились заседания, менялся судья, вылезали странные подробности, не имеющие отношения к процессу.

— Держитесь, Татьяна Ивановна, СК завершил расследование и готов выдвинуть обвинение против вашего мужа. Должно стать полегче, — порадовал меня адвокат, когда я уже не верила, что эта нервотрепка когда-нибудь закончится.

Кто бы мог подумать, а?

Мой милейший супруг не только прилично нагрелся на последних стройках, которые курировал, после перевода в Санкт-Петербург, но и умудрился влиться здесь в теплую и очень деятельную компанию «бизнесменов», а скорее продавцов информации. Промышленный шпионаж, купленные тендеры, торговля коммерческой тайной — чего там только не было.

Я лично была на двух допросах, с целью откреститься от всего, в чем обвиняли мужа.

— Моя работа в Комитете никак не связана с деятельностью Тарасова. И разводимся мы отнюдь не из-за того, что не поделили откаты от гос. контрактов. К ним у меня доступа нет и не было. Все мои доходы прозрачны и отражены в данных налоговой. А историю приобретения дачи в Карелии и квартиры в Выборге вам изложит мой пока еще супруг. Я их впервые в налоговом уведомлении этого года увидела.

Даже в голову не могло прийти, что из отчетной и статистической информации, с которой я работала, внезапно прорезавшийся финансовый гений Алексей Петровича, сумеет сделать выводы, за которые люди будут готовы платить. И немало.

Недооцениваем мы близких, ох, недооцениваем. А потом, хлоп, сюрпри-и-из.

— Татьяна Ивановна, оставайтесь в городе. Не уверен, но, вероятно, вам придется выступить на суде в качестве свидетеля. Слишком большие деньги фигурируют в деле. И участники процесса активно прячут концы в воду, — такими словами меня проводил следователь, грозящийся собрать настолько убойную доказательную базу, что она отправит Тарасова валить лес лет на пять.

Наша же эпопея с разводом, тем не менее, продолжалась.

На каждом заседании летели пух и перья, а обнародованный список собственности, принадлежащей мужу, поверг меня в священный ужас: три квартиры в Петербурге, люксовая машина, на которой разъезжала детка Ами, акции нескольких крупных холдингов. И все это скромный и честный военный пенсионер? Обалдеть.

— Хрен с ним, с имуществом. За державу и погоны обидно. Столько лет «верой и правдой», а теперь такое позорище, — высказалась я, поведав подругам, как продвигаются дела наши скорбные.

А еще мне было нестерпимо стыдно.

Не только за то, что офицер запятнал честь мундира так, что не отмыться, но больше из-за того, какой я оказалась доверчивой дурой.

Натурально, «недалекая» и «наивная», как и сказал Тарасов.

С мужем, кстати, я после операции не разговаривала. Он не звонил, не писал, я, естественно, тоже. На меня, как только я вышла из наркоза, навалилось столько новых впечатлений, что я неоднократно боялась — не вывезу.

Сто раз перекрестилась, что дочь в этом трындеце участвует только по телефону.

— Мам, точно не надо прилететь? — каждый звонок начинался одинаково.

Мать тяжело вздыхала и как попугай повторяла:

— Все нормально. Я справляюсь.

А потом переходила в наступление:

— Как сама? Что нового? А тот коллега, что звал тебя на кофе, он кто, что, откуда? А ты что про него думаешь?

Завалив ребенка вопросами, медленно выдыхая, слушала пространные рассуждения о житье-бытье под ярким солнцем и в иной культуре.

— А еще, ну, понимаешь, мам. Мне тут очень нравится один парень, но…

О-ля-ля. Ну, должно же это было когда-то случиться?

— И? Что за парень? — тревожная мать встрепенулась, как старый боевой конь при звуках трубы.

Судя по тому, как Катена юлила и мямлила, все серьезно.

Ох, хорошо бы обошлось, а?

Вот когда я уже пойму, что мечтать мне не просто вредно, но и опасно? Вечно мои надежды потом оборачиваются каким-нибудь неописуемым позором или кошмаром наяву.

И вот еще что, к тому самому моменту, когда судья таки вынес решение о разводе и возврате моей девичьей фамилии, оказалось, что на все имущество мужа, кроме нашей квартиры и дачи, наложен арест.

Вот и разделили совместно нажитое.

Глава 12

Немного о важном

'Уходя — уходи!

Не меняй рокового решенья.

Уходя — уходи!

Без сомненья и без сожаленья…'

И. Резник «Уходя — уходи!»

Подумала, что, вероятно, я очень везучая.

И не только от слова «везешь».

Вышло так, что Иришкин муж хоть и входил в офицерский кружок, но с Тарасовым не дружил. Поэтому из больницы меня забрали Климовы вдвоем и довольно быстро привезли домой, после двухнедельного отсутствия. Поднималась к себе я в очень напряженном и настороженном состоянии, так как готовилась увидеть все что угодно, начиная от полностью выгоревший квартиры до разгульной пьянки большой компании. Ну, или найти спокойно спящего Тарасова, как вариант.

Реальность казалась, скажем, такая… занятная. Хотя Климов прилично охренел.

По квартире будто Мамай прошел, но на первый взгляд не хватало только вещей Алексея Петровича. Я специально сунула нос в гардероб, в его ящики в комоде, заглянула в его письменный стол. Но окончательно убедил меня в правильности этого предположения, стоящий нараспашку сейф.

— Потрясающе, — буркнула, поднимая с пола свое любимое шелковое платье, по которому совершенно точно прошли ногами в уличной обуви и не один раз.

— Тарасов, что, съехал? — и такое недоумение было в голосе мужниного собрата по оружию, что мы с Иркой не сдержались и хихикнули.

Хотя смешного в ситуации было мало.

Разор и разруха — это первое впечатление.

— Тебе тут грести неделю, — это второе. Иркино.

А я стояла на входе в квартиру и окончательно хоронила внутри