— Англичанин, — любезно пояснил Ржевский.

— Может, это Фрэнсис Бэкон? — предположила Тасенька.

— Точно! — Поручик хлопнул себя по лбу. — Бекон, а не сало! — Ржевский с виноватой улыбкой оглядел присутствующих. — Но цитату я привёл точно. Этот Сало… то есть Бекон говорил, что человек на обезьяну похож.

— Человек — разумная обезьяна! — провозгласил Петя. Наверное, опять кого-то цитировал.

Тасенька меж тем пересказывала бабушке суть разговора, но бабушка не дослушала и громко проворчала:

— Мало ли, кто на кого похож! Вот семейство Бобричей на бобров похоже. Все кроме хозяйки. И что ж теперь?

— Вы хотите сказать, что не все люди — разумные обезьяны? — не понял Ржевский. — Есть также разумные бобры?

Тасенька повторила вопрос бабушке.

— Нету никаких разумных обезьян и бобров, — вконец рассердилась Белобровкина. — Есть только неразумные. А есть и люди неразумные.

— Но позвольте! — воскликнул Петя. — Нельзя же вот так отвергать все научные идеи! Ведь учёные…

— Учёные тоже неразумные бывают, — ответила Белобровкина, расслышав с первого раза, потому что младший Бобрич говорил громко.

— Учёные — это лучшие умы! — воскликнул Петя.

— Даже лучшие умы могут ошибаться, — осторожно заметила Тасенька. — Я недавно читала рассуждения Канта о России…

— О! — младший Бобрич весь расцвёл. — Вы читали его «Лекции о физической географии»? Таисия Ивановна, кажется, вы первая русская девушка, которая осилила это сочинение. Позвольте выразить вам мой восторг!

— Я не целиком прочла, — осадила Петю Тасенька. — Но обнаружила там много странного. Например, Кант пишет, что русские не глупы, а вскоре после этого пишет, что глупы. Этот великий ум противоречит сам себе.

Петя растерялся, хотел что-то сказать, но Тасенька не дала ему опомниться:

— А ещё Кант пишет, что в Оренбургской губернии коренные жители настолько дикие, что у них есть обезьяний хвост. И когда я это прочла, то не удержалась от улыбки. Конечно, Оренбургская губерния — глушь, но не настолько же!

— Вот и правильно, внученька, — сказала Белобровкина. — Не верь. Придумают ещё! В оренбургской степи — обезьяны! — Она насмешливо посмотрела на Петю. — Я университетов не кончала, но знаю, что в степи всё больше овцы да кони. А тут вдруг — обезьяны! Да ещё разумные! Может, в Оренбурге овцы с конями тоже разумные?

Младший Бобрич потупился, но вдруг бросил неприязненный взгляд в сторону Ржевского.

— Одного разумного жеребца я знаю. Но живёт он не в Оренбурге.

Поручик покосился на Петю:

— А где же?

Хозяйка дома тут же всполошилась:

— Не всё ли равно, Александр Аполлонович? Хотите ещё чаю?

— Нет-с, — поручик залпом допил чай и поставил чашку на блюдце. — Но я хотел бы переговорить с Таисией Ивановной без свидетелей.

Белобровкина вскинула брови:

— Свататься будешь? Дозрел наконец?

Петя побледнел и осипшим от волнения голосом проговорил:

— Как? Свататься?

Ржевский молча смотрел на «бобрёнка» и даже не улыбался, хотя внутренне хохотал, наслаждаясь эффектом. Особые взгляды, которые Петя бросал на Тасеньку, конечно, означали только одно. А косые взгляды, бросаемые на Ржевского, означали, что «бобрёнок» видит рядом соперника, и вот теперь поручик решил на этом сыграть.

— Нет, так нельзя… — начал было Петя, но Тасенька не дала ему договорить и кивнула Ржевскому.

— Охотно прогуляюсь с вами по аллее, Александр Аполлонович. Я полагаю, что у вас ко мне дело? Поэтому вы и приехали сегодня?

— Именно так.

— Но вы же не собираетесь свататься?

Петя, по-прежнему бледный, чуть порозовел, услышав этот вопрос, а Ржевский досадливо вздохнул, потому что не мог ещё больше досадить «бобрёнку», сохраняя двусмысленность ситуации.

— Никак нет, Таисия Ивановна! Мы же с вами приятели. Но дело весьма важное.

* * *

Как только лакей помог Тасеньке выбраться из-за стола, Ржевский подал ей руку и под пристальными взглядами всех Бобричей повёл прочь.

Даже тогда, когда поручик повернулся спиной, он продолжал чувствовать эти взгляды, а Тасенька будто ничего не замечала. Лишь после того, как тропинка, тянувшаяся от беседки через поляну, вывела на берёзовую аллею, девица вдруг остановилась и прыснула со смеху.

— Александр Аполлонович, спасибо вам.

— За что? — Поручик тоже остановился.

— За то, что благодаря вам я, кажется, опять не выйду замуж.

— За кого?

— За младшего Бобрича.

— Он сделал вам предложение? — удивился Ржевский.

— Почти, — ответила Тасенька. — Он предложил мне познакомиться с собранием сочинений Канта.

— Да, это серьёзный шаг, — сказал Ржевский. — Ведь если что, жить вам придётся втроём: Петя, вы и собрание сочинений Канта. Так что с Кантом невесту надо познакомить прежде, чем жениться.

Тасенька шутку не оценила. Точнее — приняла её очень серьёзно:

— Ох, Александр Аполлонович! — воскликнула она. — Мне такое даже представить страшно. Если б я могла предположить, чем всё обернётся, то никогда бы не призналась младшему Бобричу, что знаю немецкий.

— Что ж вы так неосмотрительно себя повели?

— Ничто не предвещало опасности, — ответила Тасенька и, снова взяв Ржевского под руку, повела вперёд по аллее. — Когда я только приехала сюда, младший Бобрич отнёсся ко мне равнодушно. Я думала, что так и дальше будет, но однажды его маменька попросила, чтобы он занял меня беседой. Он спросил о моём круге чтения. Я проговорилась, что мне нравится Гёте.

— А Гёте — это немецкий писатель? — уточнил Ржевский.

— Поэт, — ответила Тасенька и продолжала: — Когда младший Бобрич это услышал, то насмешливо поднял брови и сказал: «Читали во французском переводе? Не верю, что вы знаете немецкий». Тогда я рассказала, что меня с семи лет обучал гувернёр-немец. Мои родители наняли его для моего младшего брата, потому что этого немца им очень хвалили. Но брату тогда было всего три года, а мне — уже семь, так что гувернёр предложил заняться моим образованием, а позже даже женился на моей французской бонне. Гувернёр и бонна сначала совсем не понимали друг друга, ведь она говорила только по-французски, а он — по-немецки и немного по-русски. Я сделалась у них переводчиком, и даже когда они сошлись ближе…

— Очень интересно, — сказал Ржевский. — Продолжайте.

— … Но это всё не важно. — Тасенька тряхнула головой и пошла дальше по аллее, увлекая