— Травку? — удивился Корней.

— Ну да, — подтвердил, улыбаясь, пластун. — Всё под ноги себе её подкладывает — видать, сыро сидеть на земле. Ну и чтобы прикрыть кое-что. Старшо́й, у него там под правым коленом прижато чего-то, погляди.

Резко оттолкнув монаха, взводный откинул траву и поднял с земли кожаный свиток.

— Dreckskerl! — выкрикнул монах, бросаясь с тонким, острым стилетом[7] на Корнея. Запнувшись о подставленную ногу Кривы, он вонзил клинок в то место, где только что стоял русский.

— Связать его! — рявкнул схватившим монаха пластунам взводный. — И обыщите получше. Нехорошо божьему человеку смертоубийством заниматься, — он укоризненно покачал головой. — Грех. Уж не обессудь, с тобой как с обычным ратным пленным теперяча можно поступать. Сам виноват. Ну-ка, чего там спрятано? — Корней вскрыл кожаный наружный чехол и вытащил свёрнутый кусок пергамента, испещрённого мелкими буквами. — Не по-нашему писано, — пробормотал он, внимательно его изучив. — Ну да ладно, отправим Андрею Ивановичу в Юрьев, там знающие люди есть. Всё, собираемся, братцы! Уходим! Крива, Селиван, Вавила, а вам и дальше за немцем приглядывать, видишь какой шустрый оказался. Глаз с него не спускайте! А тебе отдельное спасибо, Крива, молодец. К нашим придем, доложусь сотнику, что углядел за этим.

Через три дня обогнув крепость Феллин и озеро Выртсъярв с севера, отряд пластунов вышел к своим. Изучая захваченный пергамент, Онни хмурился и шевелил губами, пытаясь прочитать, что в нём написано.

— Нет, сложно для меня, — наконец оставил он это занятие. — Не уразумел я немецкую письменную грамотность, так, только лишь отдельные слова разобрал. Но ясно, что послание это важное. Как я понял, оно писано представителем самого папы, легатом Николаусом, а это очень важный человек в восточных делах латинян. И послал он со своим письмом доверенного монаха Мартина. Переправим его вместе с письмом в Юрьев, и пусть там со всем этим воеводы разбираются. А ты, однако, удачлив, Корней Агапыч, — он похлопал взводного командира по плечу. — Вовремя успел выйти от Рижской дороги, да ещё с пленным и ранеными. День, другой — и тебя бы с ребятками точно заперли там. Обложные дожди закончились, и как докладывают наши наблюдатели, немцы у крепости зашевелились. Суета в предместьях второй день стоит, мечутся все, снуют. Вчера строили ливов и латгаллов, что-то толковали им. Одних только эстов сааремцев не трогали. Тех не более пяти десятков от того, что было, осталось, — остальные, кто после похода в живых остался, к себе подались. Видать, там, в стане, в основном одни увечные и раненые, да те, кто за ними приглядывает. Я думаю, что немцы неспроста зашевелились, знают они, что мы с востока встали, а вот сколько нас — не ведают. Прощупать хотят и понять, чего от нас ждать. И вот тут-то нам нужно не оплошать, показать, что у нас не обычный заслон здесь в лесах, а большое осадное войско собирается. Только в этом случае мы выполним наказ Андрея Ивановича — задержать у Феллина как можно больше вражьих сил. Поэтому отдыха дать вам, Агапыч, я не могу, включайтесь в боевую работу. У нас каждый воин сейчас на счету, а твой один троих — пятерых стоит.

— Командир, а может, с этим монахом и того захваченного в болоте рыцаря отправить? — спросил Доброслав. — А то держи тут около него караульного, и так вон людей мало.

— Не-ет, подождём пока с рыцарем, — покачал головой Онни. — Есть у меня по нему задумка. Отобьёмся, расскажу.

Глава 5. Бой у брода

— Вот здесь та речка, как уж её местные называют, — Онни наморщил лоб, водя пальцем по плотному листу бумаги. — А-а-а, Тянассильма, — вспомнил он мудрёное название. — Так вот, смотрите простейшую карту — это её русло. Река бежит мимо крепости на восток в сторону озера, в которое потом и впадает. Мимо неё по большей части тянется сухой путь с Феллина на Дерпт, сиречь наш Юрьев. По ней же плывут на челнах, перевозя всякие грузы. Кстати, западные эсты как раз по этой самой реке и сплавлялись до озера, а потом, проплыв по нему, далее заходили в Педью и Омовжу, когда в начале лета на нас в набег шли. Их хорошо пластуны у реки побили. Вот и сейчас, я полагаю, от крепости на нас наступать они точно так же, по известному пути будут. Дорога-то здесь хорошо проторённая, а обойти нас с севера после недавних затяжных дождей не получится. И так там были болота, а уж после ненастья…

— Я бы на трясину сильно не полагался, — перебил его нарвский сотник. — Сам же ты, Онни, рассказывал, сколько вы в болотах отходящие ватаги неприятеля побили. Значит, есть там проходные тропы.

— Были в сухую погоду, все их посмотрели, облазили, сейчас таких нет, — заявил один из пластунских взводных. — Но наблюдателей выставить можно, чтобы быть уверенными, что нас не обойдут.

— Нужно поставить, — кивнул Власий. — И сигнальные рога им на посты дать — пусть, если что, сразу тревогу подают. У немца на службе местные лесовины есть, а уж они тут каждую лужу знают.

— Хорошо, наблюдателей поставим, — согласился с нарвцем Онни. — Хотя людей у нас очень мало. С болотами понятно, там приглядим, а всех остальных я предлагаю собирать вот тут, — он показал на карте точку. — Дорога, делая большую петлю, потом пересекает вот здесь, на этом броде, реку, а южнее, в какой-то версте, уже будет то устье, где она впадает в озеро. В этом месте мы сможем загородить путь врагу как по сухопутной дороге, так сумеем не пропустить его челны и по реке, если неприятель всё же решится часть своих сил послать водой.

— А первый раз можно было бы кровь вражине вот тут пустить, — ткнул пальцем в карту командир второй пешей сотни Семён. — Сам же говоришь, Калевыч, что река большую петлю делает. В восточном конце её это да, весьма удачно будет все наши силы поставить, а вот здесь, на западе, в самом начале изгиба можно разместить небольшой заслон. Пусть он стрелы и болты помечет?

— А что, это мысль, — согласился командир пластунов. — Справа, с севера, наш заслон от быстрого обхода русло реки прикроет, а слева, с юга, болотина. Десять минут быстрой стрельбы, лучники по два колчана опустошили и откатываются к главным силам.

— Вот-вот, чтобы не как на праздник находники шли, — поддержал товарища Власий. — Сами говорили, что немцев на нас мало пойдёт, в основном это ливы с латгаллами будут. А против них и самострелы не