напирать и рассказывать, как важен экзамен – то есть повышают психологическую «цену». А ребенок-то видит, что почти ничего не знает, что получается у него плоховато и что не может себя организовать. Постепенно, не в последнюю очередь благодаря усилиям родителей, разрыв между тем, что подросток видит реальным, и тем, какие задачи перед ним стоят, растет.

Мало кого такой разрыв вдохновляет на спортивную злость «вот сейчас я всех порву и совершу подвиг». Чаще – наоборот: с каждым днем становится все меньше веры, что сдать экзамен вообще реально. Психика начинает сама на себе ставить крест – «все равно ничего не выйдет, зачем шевелиться?»

Если родители могут не повышать значимость экзамена, а даже снизить его, то лучше это сделать. В целом стратегия «не корову проигрываем» гораздо здоровее психически, чем стратегия «это твой последний в жизни шанс».

Когда мы начинаем задумываться и переживать о мотивации, то в 99 % случаев усилия следует направлять не в мотивацию вообще.

Можно провести аналогию с машиной. Вы за рулем – и тут скорость начала снижаться. Что обычно люди делают? Рефлекторно давят на газ. Не работает, скорость падает. Еще сильнее жмем – не едет! Не хочет разгоняться, двигается рывками, чихает на ходу. Может быть, надо сильнее злиться, орать, ругаться? Наказать ее, отобрать телефон и запретить гулять? Или все-таки пора остановиться, провести диагностику и заняться ремонтом? Колесо поменять, другое топливо залить, свечи проверить. Не разбираетесь – вызвать эвакуатор и уехать в сервис.

Скорость – это уже результат внутренних поломок. И мотивация не причина, а результат. Соответственно, почти всегда наши усилия должны быть направлены не в мотивацию, а куда-то еще. Поэтому большая часть психологической работы с детьми, которые не хотят учиться, направлена на то, чтобы разобраться, где надо поправить. Как сделать, чтобы у ребенка и родителя появился психический ресурс, произошла коммуникация, в рамках которой эти два ресурса могут, взявшись за руки, идти к светлому учебному будущему.

Как вариант, родители могут помочь адаптации, наладить отношения и дать своему подростку ощутить чуть больше уверенности.

Учеба в эмиграции

Дорогие эмигрировавшие родители подростков! Я всегда очень благодарен взрослым, которые хотят сделать лучше себе и своей семье, и я считаю, что это уже очень круто, даже если не все получается.

Хочу поддержать вас, потому что понимаю: быть родителем в ситуации, когда все вокруг валится, – ужасно тяжело. Вам заново надо отстраивать мир, быт и отношения непонятно где, на какой земле. Это ужасно тяжело, но вы точно как-то справляетесь. Но вы точно справитесь так или иначе.

Так как подросток не активный, а пассивный участник переезда, вызванного нашим решением, то нам кажется, что у него особо ничего не меняется. Он ведь сил не прилагает. На самом деле очень много всего меняется, и чем хуже мы коммуницируем с подростком, тем меньше понимаем его.

Скажу одну интересную вещь: хорошо, если после кардинальных изменений или эмиграции поехала именно учеба, потому что она – заметна. А то бывают такие сдержанные дети, буквально Павлики Морозовы, у которых учеба – последний бастион, они его держат изо всех сил, чтобы родители не беспокоились и было на что опереться. Тем временем эмоциональное состояние у них скатывается на полное дно, это грустная и опасная штука. Учеба – хороший маркер.

Кстати, ситуация может быть ненормальная, неприятная, некомфортная, но она закономерна по каким-либо причинам. Если ребенок пережил развод, эмиграцию, предательство лучшей подруги, у него тяжело с языком в новой стране, то он закономерно не хочет учиться, выходить из дома и общаться с мамой. В происходящем есть логика. Обнаружение ее сильно облегчает эмоциональную жизнь родителей. Им становится проще опираться на реальность и влиять на ситуацию там, где это возможно.

Восемь месяцев я сам прожил за границей с семьей и понимаю, о чем говорю, не только как специалист, но и как человек.

С чем мы все сталкиваемся или рискуем столкнуться, когда оказываемся за границей? Что начинают вытворять наши подростки? Становится больше агрессивного поведения, срывов, гнева, раздражения, соответственно, чаще конфликты.

Подросток может закрыться, дополнительно ограничив контакт с нами, и, соответственно, мы будем еще меньше знать, что он думает, чувствует и делает. Нас это начинает, конечно же, еще больше беспокоить. Может появиться депрессивное состояние или повыситься тревожность. Падает конструктивная мотивация к чему угодно – учебе, полезным занятиям, выходу из дома, разговорам с родителями, общению со сверстниками, домашним делам.

Подростки и так могут нарушать нормы, правила и законы, но с переездом это может еще и усложниться, усилиться или в принципе появиться.

Не всегда переезд проходит сложно для подростков, бывают и спокойные варианты. Но я подозреваю, что, если бы все было спокойно, вы бы не читали эту книгу.

Все люди развиваются асинхронно, неравномерно. В пубертате человек растет по частям, это не фигура речи. Вот подросток ростом 1,8 метра, усы пробиваются, а в голове – ветер и Minecraft. Никаких отношений с девчонками ему еще не надо, дайте поиграть и оставьте в покое. Или, наоборот, тихий, скромный мальчик невысокого роста, а интеллект уже как у взрослого, и уровень эмоциональной компетентности высокий.

И гормональный фон, как вы догадываетесь, с эмиграцией не связан напрямую, но через сложность адаптации это все преломляется.

Практически всем подросткам свойственны неуверенность в себе и нестабильная самооценка. У дошколят самооценка – это то, что мы им говорим и что о них думаем, в младшем подростковом возрасте самооценка – это то, что думают о них сверстники, а в старшем – то, какие у них результаты и что они сами думают о себе. Есть подростки более и менее уверенные. Понятно, что чем меньше уверенности, тем сложнее адаптироваться к любым новым обстоятельствам.

В подростковом возрасте растет количество требований от взрослых. Когда мы переезжаем в другую страну, с этими требованиями тоже происходит трансформация. Мы очень часто, например, начинаем от подростков ждать понимания. Он ведь уже большой мальчик, должен понимать, что вся семья тоже на нервах! Не должен.

Ключевой фактор страданий при переезде связан со сверстниками: все, с кем были контакты, дружба, остались «там». И сопротивление возникает как раз при осознании, что нужно будет расстаться с друзьями. Даже если ребенок в школе не имел близких друзей, при переезде он все равно страдает, что все остаются, потому что это привычная среда, в которую он уже встроился.

Теперь еще вспомните, что существует задача подростковой сепарации, когда им надо ощутить