не нервничает — он просто перегорел. Адреналин залил его раньше времени, и теперь он не слышал ничего вокруг.

— Спокойно работай, — повторил я, наклонившись через канаты.

Однако мои слова снова ушли в пустоту.

Соперник выглядел совсем иначе: высокий, сухой, с длинными руками и спокойным лицом. Он двигался мягко и экономно.

Как только прозвучал гонг, Гена рванул вперёд. Полетел так, как если бы его толкнули в спину. Первый размашистый правый рассёк воздух, второй пошёл следом. Пацан хотел задавить соперника, смять, навязать рубку, в которой он чувствовал себя как дома.

Но перед ним стоял не уличный соперник. Парень сделал короткий шаг назад и встретил его джебом — лёгким, быстрым, почти ленивым. Потом ещё одним. И ещё. Каждый раз, когда Гена бросался вперёд, его встречала прямая рука и выверенная дистанция.

— Ноги! Работай ногами! — крикнул я.

Гена не слышал. Он продолжал идти вперёд, размахивая руками. Пацан искал драку. Настоящую — где решают напор, злость и характер.

Но соперник драться не собирался. Он начал разбирать Гену спокойно и методично.

Джеб.

Шаг в сторону.

Правый прямой.

Уход.

Снова джеб.

Каждое движение было простым, понятным и болезненно правильным. Гена начал пропускать чаще. Сначала лёгкие касания, потом более ощутимые попадания. Но хуже всего было другое: он не менялся. Пацан продолжал переть вперёд, словно не замечая, что бой идёт не по его правилам.

Я стиснул канаты сильнее, чем хотел. Время тянулось мучительно медленно. Я ждал гонга, надеясь, что перерыв даст шанс достучаться до него, сбить этот безумный темп, вернуть голову на место.

Но перерыв не наступил.

Гена снова бросился вперёд с размашистым ударом. Соперник шагнул в сторону и встретил его правым навстречу.

Удар вошёл чисто. Гена замер на долю секунды, будто не понял, что произошло. Соперник мгновенно добавил серию.

Рефери вмешался раньше, чем ситуация стала опасной. Развёл бойцов и замахал руками, останавливая поединок.

Нокаута не произошло, но трёпка оказалась знатной.

Гена спустился с ринга медленно. Взгляд у пацана потух, улыбка исчезла так же быстро, как появилась перед боем. Он подошёл ко мне и остановился рядом, не поднимая глаз.

Я положил руку ему на затылок и подождал, пока его дыхание немного выровняется.

— Слушай внимательно, — объяснил я. — Если хочешь дальше выходить на ринг, тебе нужно стать не драчуном, а боксёром.

Глава 24

К вечеру спортзал постепенно пустел. Гул голосов стихал, прожекторы над рингом уже не казались такими яркими, а на ковре лениво скручивали края матов. День заканчивался, и только теперь становилось понятно, сколько всего произошло за эти несколько часов.

Я стоял у стены, наблюдая за ребятами, которые сидели на скамейках и разговаривали. Первый день прошёл лучше, чем кто-либо мог ожидать.

Мы уже были в финале.

Я мысленно прокрутил все сегодняшние бои, матчи, схватки. Победы, поражение Гены, ошибки… Всё складывалось в одну простую мысль: ребята сделали больше, чем от них ждали.

Фактически они уже обеспечили школе минимум серебро. Да, школ всего четыре, но медаль всё равно остаётся медалью. В отчётах никто не будет писать мелким шрифтом количество участников.

Я успел краем глаза посмотреть и на будущих соперников. Стоял в стороне, делал вид, что просто наблюдаю за соревнованиями, а сам запоминал движения, манеру работы, характер тренеров. И чем больше смотрел, тем спокойнее становилось.

С ними тоже можно было работать.

Я уже собирался идти к своим, когда движение у входа в зал привлекло внимание. Внутрь почти бегом влетел трудовик. Он был красный, растрёпанный и тяжело дышал, словно бежал через весь город без остановки.

Он сразу направился к краю зала, где стоял Аля Крещённый в окружении людей. Но до него он не дошёл. Охранник преградил путь. Короткое движение рукой — и трудовик остановился, беспомощно разводя руками. Он пытался что-то объяснить, жестикулировал, говорил быстрее, но его не пропустили.

Я наблюдал за этой сценой и понимал причину без слов. Аля не хотел, чтобы их разговор видели. Контакты такого рода предпочитают держать в тени. Особенно в день соревнований, где он играет роль благотворителя и покровителя спорта.

Трудовик постоял ещё несколько секунд, потом медленно опустил руки и направился к выходу…

К вечеру мы собрались в кабинете, который я «арендовал» у вахтёра. День выжал всех до капли: лица были уставшие, но в глазах горел огонь. Ребята расселись кто на парты, кто на подоконники, прислонившись затылком к холодному стеклу.

— Так, слушаем меня, — сказал я. — Сегодня вы отработали первый день Олимпиады так, что мне не к чему придраться. Неважно, кто выиграл, кто проиграл. Главное, что вы держались как одна команда.

Я упёр руки в боки и продолжил.

— Вас пытались игнорировать. Пытались давить и поставить в неудобные условия. Но это не помешало вам показать результат. Вы уже сделали больше, чем от вас ожидали. И больше, чем в вас верили.

Я на секунду задержал взгляд на одной стороне группы — Кирилл, Гена, Костя. Потом перевёл взгляд на другую — Биба, Боба, Ваня. Между ними по-прежнему висела невидимая перегородка, но сегодня она уже не казалась такой прочной.

— Мы одна команда, — сказал я. — И только так мы можем идти дальше.

Никто ничего не сказал, но все всё поняли.

— Сегодня отдыхаете, — добавил я. — Завтра будет тяжёлый день.

Соня стояла у стены и улыбалась, явно боясь спугнуть удачу.

— Я вами горжусь, — призналась она.

Парни и девчата радостно загалдели.

Я же достал снимок с расписанием и пробежался по нему глазами. Строка с художественной гимнастикой не давала покоя.

Я повернулся к Марине.

— Марин, а почему выступления сегодня не было? По расписанию ведь должно было пройти.

Учительница на секунду задумалась, потом улыбнулась чуть устало.

— Организаторы решили разделить выступления. Сегодня два номера, завтра ещё два. Наши девочки выступают завтра… Ничего страшного, так даже лучше. Используем вечер, чтобы лучше подготовиться.

Внутри мелькнула мысль, что это может быть очередной сюрприз от соперников, но Марина выглядела слишком спокойной, и я отогнал подозрение.

— Может, и правда лучше, — сказал я. — День на подготовку никогда лишним не бывает.

Рядом стоял Глобус. Он слушал разговор и улыбался так, как не улыбался уже давно. В глазах географа появился блеск, которого раньше там не было.

— Молодцы они сегодня, — сказал Львович.

— Поэтому и нужна ваша помощь, — ответил я. —