лоб, дал сопернику схватить себя за плечи, будто уступая инициативу, а затем резко ушёл корпусом в сторону и нырнул вниз.

Проход в ноги получился чистым. Плечо упёрлось в бедро, руки сомкнулись за коленями, и Ваня рванул вперёд. Соперник не успел даже развернуться — его повело, баланс ушёл, и через секунду оба уже оказались на ковре, где Ваня мгновенно занял верхнюю позицию.

— Держи! — крикнул я.

Он не торопился. Прижал корпус, сместил вес и зафиксировал контроль. Рефери опустился на колено, внимательно наблюдая за положением.

Несколько секунд борьбы — и рука рефери резко поднялась вверх.

— Победа!

Ваня вскочил на ноги, тяжело дыша, и сразу посмотрел на меня. В глазах было чистое, почти детское счастье.

Я обнял его и хлопнул по спине.

— Молодец. Чётко сделал.

— Спасибо, Петрович, — выдохнул он.

Но времени на празднование не было. Со стороны ринга уже раздался звон гонга.

Кирилл.

Я почти бегом рванул туда. Встал у канатов в его углу и посмотрел на соперника.

Парень был выше Кирилла на полголовы: длинные руки, сухая фигура, спокойный взгляд. Такие обычно работают на дистанции и не лезут в рубку.

Рефери подозвал бойцов к центру. Они коснулись перчатками и разошлись по углам. Гонг прозвучал через несколько секунд.

Кирилл начал осторожно, работая в челноке и выбрасывая короткие джебы, нащупывая дистанцию. Соперник отвечал тем же.

Обмен ударами шёл вяло. Ни один не хотел раскрыться первым.

— Дыши! — крикнул я. — Не спеши!

Раунд прошёл в равной борьбе: несколько точных попаданий с обеих сторон, работа на дистанции и осторожная разведка.

Гонг ударил коротко, и Кирилл быстро подошёл в угол. Гена уже начал вытирать ему лицо полотенцем и подал воду, а я в это время смотрел не на Кирилла, а на его соперника.

Парень из другой школы сидел на табурете, слушал своего тренера и кивал, но мне было важно не это. Я весь раунд ловил движение его плеч, положение рук, то, как он дышит и как держит корпус. Картинка складывалась сама собой.

Соперник был аккуратным и дисциплинированным и работал правым прямым почти как по учебнику. Почти. Каждый раз после удара его правая рука возвращалась слишком поздно: локоть уходил в сторону, подбородок на долю секунды оставался открытым. Это была не грубая ошибка новичка, а маленькая щель в защите.

Я наклонился к Кириллу.

— Слушай меня внимательно. Он после правого открывается. Каждый раз. Делаешь шаг влево и встречный левый. Вкладываться не надо, а поймал — добавляй правый сверху. Но не лезь рубиться. Работай с дистанции и двигайся.

— Понял, — подтвердил Кирилл.

— И не стой на месте. Сделал серию — ушёл в сторону.

Перерыв стремительно закончился, и рефери позвал бойцов.

Второй раунд начался осторожно. Соперник сразу попытался вернуть инициативу и пошёл вперёд, выбрасывая свой привычный правый прямой. Кирилл сделал шаг в сторону, как мы и говорили, и встретил его коротким левым.

Удар лёг точно.

Соперник моргнул и попятился.

Кирилл начал двигаться легче. Ноги заработали быстрее, он больше не стоял на линии удара и не принимал урон. Пацан заставлял соперника работать первым — и встречал его.

Каждый раз, когда тот выбрасывал правый, Кирилл отвечал коротким левым. Потом уходил. Бой начал постепенно перетекать в нашу сторону.

И именно в этот момент за моей спиной раздались радостные голоса.

— Владимир Петрович!

Я обернулся. Баскетболисты бежали к рингу, взъерошенные, с горящими глазами.

— Мы выиграли!

Я улыбнулся и хлопнул Даню по плечу.

— Молодцы. Отличная работа!

Но они уже смотрели на ринг.

— Кирилл! Давай! — закричал Даня.

Крики подхватили остальные. Кирилл услышал их и на секунду повернул голову в наш угол, чувствуя поддержку.

Начался последний раунд.

Теперь соперник нервничал. Он понимал, что бой уходит, и начал торопиться. Правые прямые полетели чаще, шире, резче. Именно этого я и ждал.

И вот он снова выбросил правый слишком широко. Кирилл шагнул влево, встретил соперника коротким боковым и сразу добавил правый вразрез.

Удар прошёл чисто. Соперника качнуло, он попятился и опустился на одно колено.

Зал взорвался криками.

Рефери начал отсчёт. Парень поднялся, но было видно: бой он проиграл. Оставшиеся секунды Кирилл провёл спокойно и грамотно, не позволяя вернуть инициативу.

Гонг прозвучал финально, заканчивая третий раунд. Судьи недолго совещались, и рефери поднял руку Кирилла.

Кирилл спустился с ринга тяжёлой, чуть неуверенной походкой, но улыбка уже пробивалась сквозь усталость. Я крепко обнял пацана за плечи.

— Вот это работа. Чисто и грамотно! Поздравляю: уверенно забрал!

— Спасибо… Я думал, во втором раунде уже не вывезу.

К нам сразу подлетели остальные пацаны. Они начали хлопать Кирилла по плечам и обнимать.

— Красавчик!

— Вот это дал!

— Видел, как он присел⁈

Кирилл улыбался, принимая заслуженные поздравления. Было видно: для него это важно.

Кстати, среди поздравлявших был Борзый.

— Молодец, — он протянул руку.

Кирилл на секунду замер, затем пожал её крепко.

А вот Биба и Боба остались в стороне. Они смотрели на одноклассника, но не подходили. Старый конфликт всё ещё стоял между ними, как невидимая стена. Я отметил это про себя: такие вещи не ломаются одним днём. Значит, ещё не время.

Но наслаждаться победой долго не получилось. На ринг уже вызывали следующую пару. Теперь ринг с соперником предстояло разделить Гене.

Гена не нервничал. Он прошёл через множество уличных драк, и бокс — где можно надеть перчатки, капу и шлем — для него виделся лёгкой прогулкой. Я видел, как горит его взгляд. Движения у пацана были резкие, он был весь напряжён, явно готовый выйти и сразу броситься в драку. Энергия внутри Гены так и бурлила, буквально пожирая его изнутри.

Я подошёл к пацану.

— Спокойно, — сказал я. — Не рубись сразу, не бросайся вперёд с открытым забралом.

Гена кивнул, но я видел: мои слова до конца не доходят.

— Услышал? — спросил я жёстче.

— Услышал, — ответил он, но улыбка оставалась слишком широкой.

И тут я почувствовал неладное. Такое ощущение приходит не головой, а телом — как холодок под кожей, когда понимаешь: сейчас человек сделает глупость, и ты уже не успеешь остановить.

Гена стоял в своём углу, пружиня на носках, и всё так же улыбался. Улыбался слишком азартно — как перед дракой во дворе, когда кровь уже шумит в ушах и хочется скорее начать.

Я смотрел на него и понимал: пацан