час я собрался выйти в свет. Тот шкаф, который выделяет уголок сестры от общего пространства зала, содержит в своём чреве и мою одежду.

Если честно, выбор ужасный. Какие-то подозрительные облегающие штаны с наглаженными стрелками. Рубашки из плотного искусственного материала. Нет шорт, нет простых маек из натурального хлопка. Зато висят аж два костюма синего и серого цвета. Фасон, даже не знаю, как описать. Пиджак заужен в плечах и свободные штаны. В целом полное убожество. А ещё галстуки. Один на резиночке короткий, другой длинный и цветастый.

С трудом подобрал себе брюки серого цвета из плотной ткани и легкую рубашку с коротким рукавом. В прихожей зацепил отцовские солнечные очки, чтобы каждая собака не признавала меня при встрече. На голову одел кепку от солнца, тоже в целях конспирации.

— Ма, я прогуляюсь.

— Хорошо, только вернись к обеду. Я зелёные щи готовлю, специально для тебя.

Быстро, пока мама не придумала ещё что-нибудь, я скатился по лестнице и вышел на залитую солнцем улицу. Слава богу никто ко мне не прицепился, и я направился в сторону проезжей части.

Пройдя детскую площадку, я с интересом через высокий забор понаблюдал за вознёй малышей в детском садике. Следом оценил пустой двор школы, возможно, здесь я проучился десять лет. Трёхэтажное добротное здание с плакатом над входом «Добро пожаловать», а ниже священный и бессмысленный лозунг классика «учиться, учиться и учиться…». А чтобы не перепутали авторство, инициалы первого руководителя страны Советов.

Меня заинтересовал длинный магазин, встроенный в очередную пятиэтажку. Над входом двухязыковая надпись «Продукты. Азык-тулIк».

Выбор ожидаемо не поражает, но есть минимальный набор продуктов. Пара видов сыра, варёная колбаса, свежие куры. А также неплохой набор молочки. В бакалее имеются разнообразные крупы, консервы, кофейный напиток и чай местного производства. Познавательно, мне нужно привыкать к действительности.

Около бочки «Квас» выстроились несколько человек. Покупатели здесь на самообслуживании. В стекляные банки и бидончики полная тётка в белом халате наливает тёмно-коричневую жидкость.

— Воды нет, только в свою посуду, — жёстким непримиримым голосом известила она подходящих страдающих от жары.

Ага, понятно, от ближайшего дома протянут водяной шланг и на столике стоят несколько грязных кружек. Амбре от этого и вьющиеся пчёлы заставляет отшатнуться. Но я понадеялся, что люди знают, что делают.

Чуть в сторонке бабуля предлагает купить полулитровые банки, — сынок, чистые, не бойся. Всего 10 копеек.

Пришлось взять одну. Зато сам напиток оказался выше всяких похвал. Ядрёный и ледяной, от большого глотка аж в голову ударило. Что прикольно, предприимчивая бабка уже нацелилась подобрать посудину. Понимает, что я не потащу её с собой, получается стопроцентная прибыль.

Мне удалось углубиться во дворы и сесть на свободную лавочку. Мимо проходили редкие прохожие и я смог прикрыть глаза, погрузившись в невесёлые мысли.

Всё очень плохо. Я в чужой стране, нет ни малейшего шанса каким-то образом вернуться домой. Для этого нет нужных документов, денег и главное возможности. Сейчас Союз напоминает одну большую закрытую зону. Люди варятся в своём котле, вырваться на свободу невозможно. По-крайней мере мне так точно.

Чем же мне заняться и каким образом выживать? Мама утром жалобно спросила, — сынок, может учиться пойдёшь?

Оказывается, я окончил первый курс местного училища. Не уверен, что это моя стезя. К тому же я успел полистать найденный на книжной полке учебник по химии за 8-й класс. Не ожидал, такое ощущение, что это совершенно другой предмет. А ведь я три года проучился на химфаке в университете. Здесь школьная программа в корне отличается от нашей. Получается, что сначала мне нужно каким-то образом пройти десятилетнюю школьную программу. Иначе просто бессмысленно поступать в учебное заведение.

А с утра следующего дня мы с мамой начали забег по чиновничьим кабинетам. Первым делом посетили райвоенкомат, где я окончательно стал гражданским без возможности призыва по медицинским показателям. Потом паспортный стол, где меня заново прописали в нашей квартире.

Ну, поликлиники во всём мире не являются местом, куда можно прийти и оперативно решить свои дела. Нам с мамой пришлось около часа проторчать в регистратуре, дожидаясь прихода нужного человека. А добили меня в психоневрологическом диспансере. Оказывается, для таких как я существует множество ограничений. Многие виды деятельности мне противопоказанны. А ещё я не смогу получить водительские права или зарегистрироваться в обществе охотников.Оружие не для меня. Список запрещенных профессий довольно обширен:

— Машинист.

— Диспетчер.

— Крановщик.

— Водитель.

— Пилот.

— Работы на высоте.

— Работа с движущимися механизмами.

— Химпроизводство.

— Шахты.

Почему-то под запрет также попали электростанции.

А в конце абзац, который можно трактовать по-разному — все работы, связанные с повышенной опасностью для себя и окружающих.

— Ничего, ничего, устрою к себе слесарем. У нас ребята получают поболее директора, — это уже отец вернувшись после работы, принялся меня подбадривать.

На чёрную работу я всегда смогу устроиться. В поликлинике участковая врачиха подсказала, что можно собрать нужные документы и подать на ВТЭК (врачебно-трудовая экспертная комиссия). Именно она может установить мне группу инвалидности. Мне светит III группа. Мама даже не поленилась узнать через знакомую в обществе инвалидов. III группа давала добавку к зарплате в размере 30-40 рублей. А ещё согласно КЗоТ инвалид не может быть объявлен тунеядцем, то есть теоретически можно вообще забить на работу. Ну и ещё инвалидам полагаются бесплатные лекарства по списку.

У меня от всей этой мути окончательно упало настроение. Поэтому приезд сестры стал для меня настоящим праздником. Отец приходил домой поздно, такое ощущение, что специально задерживался, чтобы со мной не пересекаться. Мама, наоборот, не отходила от меня, что заставляло убегать на улицу от её жалости. А Ира вроде ещё в Ташкенте показала себя умной и дипломатичной особой.

— Ну, как вы тут без меня? — девушка принесла в дом свежий ветерок и разрушила зловещую атмосферу.

Я с удивлением узнал, что сестра не учится в нашем городе. По какой-то причине она выбрала Карагандинский мединститут.

— Почему? — девушка улыбнулась мне, — да там просто кафедра сильнее и преподаватели круче. И выпускники больше ценятся, за наших выпускников все больницы дерутся. А ещё клиническая база больше. Так что мы с подругой специально поступали туда. Было сложно, конкурс там был сумасшедший. Но мы с Надькой поступили и как видишь на четвёртый курс перешли.

Ирина так меня заболтала, что я на время забыл о своих горестях. И родители тоже начали улыбаться. А уж с маминого лица не сходила