у неё такая возможность. Но сейчас она не способна была ни на одну ясную мысль, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться.

Константин буравил её взглядом, неторопливо скользя глазами по плечам, по бюстгальтеру, по животу, по татуировке на тыльной стороне ладони — рисунок которой, кажется, разобрал даже в полумраке. В голове у него наверняка вертелись десятки вопросов. Кто она, откуда, как пробралась в его дом. Но всё это, похоже, его не занимало, потому что он задал лишь один:

— Что вам от меня нужно?

Она не сумела даже разжать губы — от одного его вида у неё перехватило горло.

Пока Микаэла стояла, прижавшись спиной к туалетному столику с зеркалом, Константин пересёк комнату и подошёл к балконной двери. Не сводя с неё глаз, он поднял руку, просунул её между карминно-красных штор и приоткрыл створку на проветривание. По комнате тут же потянуло сквозняком, ткань вздулась пузырём. Откуда-то с нижнего этажа донёсся даже свист ветра.

Видимо, Константин распахнул все окна в доме — чтобы огню хватило кислорода, когда вилла наконец вспыхнет. Тогда здание непременно выгорит до основания.

По коже Микаэлы пробежали мурашки. Сам же Константин, казалось, ледяного холода вовсе не замечал. Он машинально потянулся к поясу брюк, но стилета там уже не было. Тогда, словно невзначай, нащупал что-то в кармане. Она знала, что́ именно.

Скальпель!

— Положите ампулу обратно в чемодан и медленно отойдите в сторону.

Рефлекторно она лишь крепче стиснула ампулу, а другой рукой ухватилась за край поролона.

— Руки прочь! — В его голосе зазвенело раздражение.

Она вцепилась в поролон и впилась взглядом в его глаза.

Этот человек убил твою дочь. Сломал ей позвоночник, дал истечь кровью и сбросил тело с моста в воду. И всё ради этих ампул.

— Кто вы? — спросил он.

А с Даной он наверняка собирался поступить так же.

— Мать Даны, — прохрипела она.

— Мать Даны? — недоверчиво повторил он и коротко глянул на потолок.

Глаза Микаэлы постепенно привыкали к сумраку, и она заметила, как в белках его глаз вспыхнула жажда крови. Он наверняка уже сообразил, что́ здесь только что произошло. Вытащил скальпель из кармана, стиснул рукоять так, что суставы хрустнули, — и шагнул к ней.

Тело её напряглось. Она вздрогнула, когда ампула в её руке треснула, осколки впились в кожу, а липкая жидкость потекла между пальцами.

У Константина дёрнулось веко. Точно ядовитый скорпион, готовый прикончить добычу, он впился взглядом в чемодан с оставшимися ампулами.

Их разделяла теперь лишь длина руки.

Наконец к ней вернулся голос:

— Ты выбрал не ту жертву.

Резким движением она выдернула поролон — и ампулы веером взлетели по комнате.

— Нет! — взревел Константин.

Две колбочки разбились о потолок, остальные, ещё целые, кувыркаясь, посыпались на пол. Константин запрокинул голову. Он хотел поймать хотя бы одну.

В этот миг Микаэла схватила бронзовую скульптуру и с размаху, в развороте, всадила острое жало ему в живот. Глаза его расширились, белки призрачно блеснули. Он попытался ударить её скальпелем, но она уже выпустила статуэтку — и услышала, как рвётся плоть.

Константин рухнул на колени. Рука его рассекла пустоту. Жало вошло так глубоко, что Микаэла, по всей вероятности, задела крупный сосуд. А если так — через несколько минут он умрёт от внутреннего кровотечения. И, как врач, прекрасно это понимал.

Пока воздух с шипением выходил из его лёгких, она рванула мимо него прочь из комнаты. Скальпель выскользнул у него из пальцев. Одной рукой он держался за статуэтку, другой попытался схватить её — но успел лишь зацепиться за пояс брюк, и пальцы соскользнули по ремню.

Микаэла бросилась к лестнице. Поскользнувшись в бензиновой луже, она едва успела ухватиться за перила.

Прежде чем сбежать вниз, она рискнула оглянуться. Константин полз по полу, прижимая к себе бронзовую статуэтку, согнувшись в три погибели. Микаэла смотрела всего лишь мгновение.

Хоть бы он подыхал долго и мучительно.

Медлить было больше нельзя. Бензин стекал по ступеням, и она цеплялась за поручень, чтобы не оступиться снова. Нейлоновые колготки уже пропитались едкой жидкостью насквозь.

В нижнем холле она перешагнула через осколки стекла и заглянула в открытую шахту лифта.

— Пуласки? — позвала она.

В ответ — тишина.

Чёрт!

В темноте она различила скорчившуюся на полу фигуру. Микаэла вытащила ключ, которым Константин открывал стеклянную дверь, и побежала ещё этажом ниже.

— Госпожа Константин? — крикнула она.

На втором этаже горел свет. Прихожая превратилась в одну сплошную бензиновую лужу. По полу валялись канистры. Мать Константина сидела в инвалидной коляске перед лифтом и отчаянно жала на кнопку.

— Идёмте, нужно уходить, — поторопила её Микаэла.

— А женщины?

— В безопасности.

— Тут жуткая вонь.

— Поэтому и надо отсюда убираться.

Микаэла подкатила коляску к лестнице, подхватила старушку под мышки и подняла её. Та весила, наверное, килограммов сорок пять, не больше.

— Обнимите меня за шею.

— Лифт…

— Не работает, в шахте внизу человек. Руки!

Старушка послушалась, но Микаэле от этого было немного легче. Впрочем, в доме престарелых она каждый день по нескольку раз пересаживала немощных стариков из кресла в кровать, мыла, переодевала, поднимала обратно — и навык этот сейчас выручал.

Поддерживая старуху, она встала вместе с ней позади коляски. Затем пнула её ногой — та запрыгала вниз по ступеням. Грохнула о стену, чуть не перевернулась, но покатилась дальше до самого первого этажа, прокатилась по коридору и исчезла в темноте.

Тяжело дыша, Микаэла со старухой принялась спускаться, ступенька за ступенькой. Стискивала зубы, несколько раз прислонялась к стене, чтобы перевести дух, и снова шагала вниз.

Не дойдя до первого этажа, женщина расплакалась:

— Я больше не могу.

— Сможете, — выдавила Микаэла.

На последней ступеньке сверху вдруг донёсся рёв Константина:

— Ты ещё в доме?

— Молчите, — шепнула Микаэла старушке.

Та не издала ни звука.

С верхнего этажа послышались глухие шаги.

Не думай о нём! Дальше!

Внизу было темно. Справа, должно быть, находилась приёмная, прямо тянулся длинный коридор к выходу. Микаэла покосилась на шахту лифта, но в темноте ничего не разглядела.

Наконец нога её упёрлась в коляску.

— Ещё чуть-чуть, и мы выберемся, — выдохнула она, опуская старуху в кресло. — Сами выедете?

— Да. — Женщина ухватилась костлявыми руками за колёса.

Микаэла надеялась, что коляска после такого спуска ещё на ходу. Но сейчас не до этого. Ей