собака и Константин вышел проверить, что случилось. Но всё было тихо — лишь шуршал ветер в плёнке да где-то проехала машина.

Если подвернётся возможность, она проникнет внутрь. Если повезёт — найдёт хоть какие-то следы: татуировки, упоминания об убийствах в Пассау, Праге, Лейпциге.

Очнись, Микаэла, не глупи. Вряд ли врач разбросал улики на видном месте.

Но это и предстояло выяснить.

Прячась в тени туй, она бесшумно обошла дом по периметру. Подвала не было; не нашлось ни приоткрытого окна, ни распахнутой двери на террасу или в зимний сад.

С тыльной стороны к вилле примыкал гараж с отдельным въездом — но и оттуда хода в дом не было. Микаэла прижалась лицом к зарешёченному окну. Внутри угадывались безупречно прибранный верстак и тёмный силуэт спортивного автомобиля.

Наконец она снова вышла к фасаду. Свет в палисаднике уже погас, и лужайку заливало бледное лунное сияние, скользившее по передней стене. Стараясь не разбудить датчик, она прижалась к стене и подкралась к входу.

Только теперь она заметила табличку над звонком — в ней отражалась луна. Здесь, возможно, и живёт убийца моей дочери.

Д-р Роберт Константин

Кабинет пластической и эстетической хирургии

Пластический хирург, — с горечью подумала она. Снаружи у двери не было ни ручки, ни замка под пальцы — только глухая прямоугольная скоба. Микаэла попробовала надавить. Заперто, разумеется.

Чёрт. И понятия не имею, как взламывать такие замки. О сценарии со взломом можно было забыть.

Оставалось одно: позвонить в домофон у калитки и встретиться с Константином в открытую. Правда, номер с таинственной соблазнительной незнакомкой отпадал сам собой. С разорванной, заляпанной кровью одеждой, синяком под глазом и распухшей губой она не очаровала бы и бомжа под мостом.

Но этот недостаток можно было обернуть преимуществом. Она позвонит в дверь и, когда Константин откроет, изобразит панику.

На меня только что напали, можно от вас позвонить? Не найдётся ли у вас стакана воды и бинта?

Поможет ли он женщине в беде?

Микаэла постояла ещё немного, мысленно подбирая слова и согревая дыханием закоченевшие пальцы, сжатые в кулак, — и тут перед участком остановилась машина. Она тут же скользнула вбок, в гущу туй, и осторожно выглянула на улицу.

Под фонарём, насколько удавалось разглядеть, темнел тёмно-зелёный «Лада-Тайга»[29]. Неужели Константин только сейчас возвращается домой? Но эта старая колымага никак не вяжется с пластическим хирургом.

Мотор смолк, фары погасли, из машины вышел мужчина. Он подошёл к калитке и нажал кнопку домофона. Прозвучало несколько слов — Микаэла не разобрала, — потом раздался зуммер, калитка открылась, и мужчина двинулся к дому.

Через несколько шагов вспыхнули наружные лампы — и Микаэла увидела лицо посетителя.

Не может быть.

Вальтер Пуласки. Что бы ни привело его сюда, это связано с убийствами Натали и других. Случайностью тут и не пахнет. Значит, мы идем по верном следу.

Пуласки подошёл к двери и позвонил. Микаэла выглянула из тени, из-за угла дома. При виде него её вдруг охватили необъяснимое тепло и покой. Пусть сегодня днём в Пассау она снова в нём усомнилась — здесь, сейчас, она была рада его видеть.

И тут же вспыхнул стыд: она ведь угнала его машину. Зато иначе он сейчас был бы не здесь, а на полпути в Лейпциг, как и собирался. Выходит, моя самовольная вылазка пошла на пользу.

Дать ему знать о себе? Конечно. А как иначе? Хоть теперь играй в открытую.

Но в тот самый миг, когда она готова была выступить из укрытия, дверь распахнулась, и Микаэла снова отпрянула в тень.

— Вы говорите, что из уголовной полиции? — раздался низкий мужской голос.

— Вальтер Пуласки, дежурная служба уголовного розыска Лейпцига. Мне нужно с вами поговорить.

— Пуласки? — переспросил хозяин. — В такой час? До завтра не подождёт?

— Я только что проделал долгий путь.

— Ваше удостоверение?

— Разумеется.

Микаэла слышала, как Пуласки роется в карманах куртки.

— Хорошо, в чём дело? — спросил Константин после паузы.

— В Эвелин Майерс.

Эвелин Майерс? Это имя Микаэле ничего не говорило.

— Я её знаю. Она мой адвокат. Что вам от неё нужно?

— Вы пластический хирург, верно?

— Да, как и написано на табличке. Кабинет в доме. И что?

— Можем мы поговорить внутри?

— С какой стати мне беседовать с немецким полицейским? Разве вы обычно не приезжаете вдвоём? Где ваш напарник?

— Это займёт пару минут. И нет — не всегда вдвоём.

— Ладно. Проходите.

Услышав, как Пуласки обтряхивает обувь, Микаэла выглянула из своего укрытия. Перед домом никого не осталось; она быстро подкралась к двери. Та как раз медленно затворялась. Изнутри доносились мужские голоса, постепенно удалявшиеся вглубь.

— Давайте куртку.

— Спасибо.

В последний миг, прежде чем дверь захлопнулась, Микаэла подсунула носок сапога. Затаив дыхание, она вдобавок втиснула в зазор кончик пальца, не давая язычку защёлкнуться.

Если Константин услышит, что замок не сработал, и снова надавит — прощай, палец. Надо было взять с лужайки веточку. Поздно.

Дерьмо!

С колотящимся сердцем она замерла и ждала, пока в доме не стихнут голоса. Тогда осторожно толкнула дверь и проскользнула внутрь.

Свет в прихожей уже погас — только из лестничного проёма падал слабый отблеск. Сверху доносились шаги Пуласки и Константина. Микаэла бесшумно нажала ручку изнутри, собираясь аккуратно прикрыть створку, — и тут заметила, что язычок замка вывернут. Она проверила механизм. Сама собой дверь захлопнуться никак не могла.

Какого чёрта?

Она беззвучно вернула язычок на место, дала двери щёлкнуть и двинулась следом за мужчинами. По дороге к лестнице ей попалась дверь из матового стекла с чёрной надписью «Приёмная». Микаэла осторожно нажала ручку. Дверь поддалась.

Чтобы не выдать себя лишним шорохом, она сняла пальто и сапоги и оставила вещи внутри. После этого направилась к лестнице. Сверху доносился голос Константина — тот рассказывал что-то про архитектора и установленный в доме кондиционер.

Рядом с лестницей виднелся даже лифт — стеклянная шахта, в которой поблёскивали стальные тросы. Кабины не было. В одних чулках Микаэла поднялась по деревянным ступеням на следующий этаж. Судя по звукам, мужчины уже добрались до второго — туда, где она прежде заметила свет.

Она ступила на первую ступеньку — и тут позади раздался звук, от которого душа ушла в пятки. Микаэла молниеносно обернулась.

Скрип шёл из тёмной комнаты, дверь которой стояла открытой. Микаэла прижалась к стене. Мышцы окаменели. Во мраке сгустился силуэт, надвигавшийся прямо