пока ноги не начинают дрожать. Тогда я сворачиваю на траву и опускаюсь на четвереньки. Дитон, как котенок, все еще крепко спит в переноске. Я опускаю голову, и на меня наваливается чувство вины и сожаления, словно мешок с камнями.

Я чувствую вину за каждую свою эмоцию. Я сожалею обо всём, что сделала, и обо всём, чего не сделала.

Это сбивающее с толку, извращённое состояние ума, из которого я не могу выбраться. Я чувствую, что нахожусь в безвыходной ситуации, где каждый ответ кажется правильным и неправильным одновременно. Это расстраивает, но больше всего опустошает.

Я изнемогаю, сражаясь с девушкой в зеркале, и иногда забываю, почему. Почему я так поступаю с собой?

Не только с собой…

Слезы снова подступают к глазам, но я пытаюсь сдержать их, преодолевая всепоглощающее чувство неудачи. Я пытаюсь вернуть себе спокойствие и найти частичку той крепости, которую я построила вокруг себя до того, как мой мир рухнул.

Когда я жила со своей матерью, я пообещала себе, что никогда не позволю этому повториться. Никто не будет иметь власть надо мной, и я стану сильнее, чем она хотела меня видеть. Сильнее, чем мать. Я думала, что достигла этого, сбежав из дома.

Я сбежала, но потом весь мой мир рухнул.

Давление на мои плечи становится сильнее, сдавливая ребра. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох через нос и выдох через рот. Я считаю до десяти, как учил меня Ноа, и постепенно пульсация в висках и давление в легких стихают.

Смех привлекает мое внимание, и я оборачиваюсь. Группа из шести или семи учеников сидит на большом одеяле, вокруг них разложены учебники и ноутбуки, а посередине стоит ящик со льдом. Они улыбаются и учатся, потому что это их жизнь. Это их колледж.

– Что я здесь делаю? – шепчу я, качая головой и заставляя себя выпрямиться. – Мне здесь не место.

Обхватив руками ручку коляски, я отправляюсь в долгий обратный путь на другую сторону кампуса.

Полтора часа спустя я стою в квартире-студии, которую мне выделили благодаря контракту с Embers Elite. Трясущимися руками я достаю телефон из маленького отделения на коляске и набираю номер единственного человека, который меня поймёт.

Он отвечает после первого гудка, и я закрываю глаза.

– Чейз, – шепчу я. – Ты нужен мне.

* * *

Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь постучали, и в тот момент, когда Чейз увидел меня, его лицо вытянулось.

Он шагнул внутрь, заключая меня в объятия, и дурацкие слезы хлынули потоком. Я обхватываю его руками, но проходит всего мгновение, прежде чем Чейз отстраняется, хмурясь и глядя поверх моего плеча, прежде чем медленно поднять на меня свои зеленые глаза.

– Пейтон… – Он с сожалением качает головой. – Ты не можешь просто убежать.

– Я должна. Я должна выбраться отсюда.

– Но у тебя новый контракт.

– Я не подписала его и не собираюсь этого делать.

Сама мысль об этом вызывает у меня опустошение, я не ожидала, что у меня появится такая возможность. Казалось, что наш тернистый путь наконец-то стал гладким, словно судьба нашла способ все исправить.

Однако ее не существует.

Взяв Чейза за руку, я пытаюсь убедить его понять меня.

– Ты сказал, что если мне когда-нибудь понадобится сбежать, ты будешь рядом. Ты нужен мне прямо сейчас. Мне необходим этот побег, Чейз.

Его взгляд скользит по мне, и Чейз сглатывает, на его лице появляется страдальческое выражение. Он кивает, опустив глаза в пол.

– Я знаю, что тебе нужно, – говорит он с грустной улыбкой на лице. В одной его руке мой чемодан, в другой – сложенная коляска Дитона. – Давай, принцесса Пейтон. Поехали.

Мои плечи с облегчением опускаются, и это чувство усиливается, когда мы наконец выезжаем на главную дорогу.

Я закрываю глаза, стараясь не думать, и притворяюсь, что расстояние не разрывает невидимую связь с человеком, которого я оставляю позади. Снова.

Через несколько минут машина останавливается, но я открываю глаза только после того, как Чейз глушит двигатель. Озадаченная, я ожидаю увидеть, что мы припарковались за какой-то случайной машиной, но когда я смотрю в его сторону, то понимаю, где мы находимся.

Футбольное поле.

Дом Мейсона.

Мое лицо вытягивается, и я изо всех сил цепляюсь за ремень безопасности.

– Чейз, что мы делаем?

Его улыбка становится серьезной, и он качает головой.

– Ты не можешь сбежать, Пейтон.

– Я должна.

– Ты не можешь. Если бы дело касалось только тебя, я… Я не знаю, может быть, я бы сделал то, что ты просишь. Но… Ты не можешь так с ним поступить, и я не верю, что ты действительно этого хочешь.

В горле у меня стоит комок, но я стараюсь его проглотить. Мне нужно уйти.

– И ты нужна ему, – шепчет он, протягивая руку, чтобы сжать мою ладонь. – Пожалуйста, Пейтон.

Мое лицо напрягается, и я признаюсь:

– Мне страшно.

– Я знаю, но и он тоже боится. Я никогда не видел его таким. Он любит вас, вас обоих. Вы должны это знать.

Я сжимаю зубы, чтобы они не стучали, и закрываю глаза.

От крика они распахиваются настежь.

Мы оба поворачиваем головы влево как раз вовремя, чтобы увидеть, как по ступенькам крыльца сбегает девушка со светлыми волосами, а за ней Алистер, кричащий во все горло.

Слезы текут по ее щекам, и дверь снова распахивается, когда Мейсон и Брейди выбегают наружу.

Алистер резко оборачивается, его поза напряжена от ярости, и девушка начинает плакать еще сильнее.

Мы с Чейзом переглядываемся, одновременно выскакиваем из машины и делаем несколько шагов по тротуару. Как раз в этот момент мы слышим, как Мейсон говорит:

– Я не знаю, что здесь произошло, но вам нужно разойтись или уйти в другое место.

– Хочешь знать, что произошло? – Алистер бросается вперед с криком: – Ты трахнул мою девушку, и она забеременела от тебя!

Воздух со свистом выходит из моих легких, и темно-карие глаза устремляются на меня.

Мы с Мейсоном смотрим друг на друга.

Мейсон

– Что ты здесь делаешь? Ты пришла, чтобы увидеться с ним? Чтобы бросить меня, глядя мне в глаза?

Я слышу, как Алистер кричит из-за закрытой двери. Мы с Брейди смотрим друг на друга, затем вскакиваем на ноги, и наши учебники с глухим стуком падают на пол. Мы бежим вниз по лестнице.

– Вот тебе и постоянная подготовка к экзамену, – ворчу я. – Чертов идиот, клянусь.

Брейди хихикает у меня за спиной.

– Насколько тебе нравится роль «капитана, который держит всех в узде», братан?

Я бросаю ему