касается моей спины, и я вздрагиваю.

– Закрой глаза, – говорит Ноа спокойно. – Закрой глаза и сосчитай до десяти. Давай, сосчитай.

Мой подбородок дрожит, тело сотрясает дрожь, но я выполняю его приказ. Когда я досчитываю до восьми во второй раз, туман начинает рассеиваться. Открыв глаза, я встречаюсь взглядом с Ноа.

В его взгляде я вижу понимание и сочувствие. Он кивает, берет меня за локоть и поднимает с земли автомобильное кресло.

– Ты же не хочешь стоять здесь, так? Если я правильно понимаю, о чём он думает и что чувствует в этот момент, то Мейсон всего в нескольких шагах от того, чтобы вернуться сюда. И если не он, то кто-то другой вернет его на это крыльцо, – говорит Ноа, мягко побуждая меня двигаться.

– Он сказал мне, что любит меня, – отвечаю я.

Ноа мягко улыбается, продолжая подталкивать меня к обочине.

– Я слышал. Вот почему я знаю, что у нас не так много времени. Я не знаю, что он делает сейчас, но я уверен, что тебе нужно решить, хочешь ли ты его возвращения или же с прощаниями покончено, – говорит он.

Я не хочу уходить, когда он вернётся.

Но я должна уйти.

Я позволяю Ноа отвести меня к машине, и мы забираемся внутрь.

Как раз перед тем, как мы сворачиваем с улицы направо, я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и, конечно же, вижу Мейсона, стоящего на краю подъездной дорожки.

Когда машина поворачивает, скрывая его из виду, мои чувства похожи на трещину в земле, на оглушительный грохот, который эхом отдаётся глубоко в груди. Я внезапно сожалею обо всём, что говорила прошлой ночью. Я хочу забрать свои слова обратно.

Но именно это он и делает со мной. Он заставляет меня забыть обо всём, что я потеряла, потому что с ним в моей жизни появилось гораздо больше.

Зачем мне просить о времени?

Мне не нужно время.

Нет, это не так. Я действительно нуждаюсь в нём, но мне нужно больше времени с Мейсоном, а не без него.

– Я думаю, нам нужно вернуться, – поворачиваюсь я к Ноа.

Ноа печально смотрит на меня, словно знает, через что я прохожу. Он понимает, какие ошеломляющие эмоции сопровождают любовь и утрату. Он тоже всё потерял, достиг самого дна, прежде чем нашёл способ начать восхождение обратно.

Машина съезжает к обочине, и Ноа тихо говорит:

– У нас есть совсем немного времени, пока мы уехали недалеко.

– Это прекрасно. Мне нужно… всего пять минут.

Всего пять минут.

Но они только разожгут желание получить еще пять.

Все мое тело словно наливается тяжестью, перед глазами все расплывается. На меня наваливается груз, которого я никогда раньше не испытывала.

Я чувствую головокружение, пока пытаюсь отыскать воспоминание, где звучат эти слова. Но это не воспоминание, по крайней мере, не настоящее.

Они пришли из моего сна.

Из моего сна о Дитоне.

Я хватаюсь за дверную ручку, чувствуя сердцебиение в горле.

Боже мой, боже мой, боже мой.

Глубокие карие глаза и мягкие темные волосы.

Сильные руки и мозолистые пальцы.

Я закрываю глаза и сосредоточиваюсь.

И вот оно.

Вот он.

Красивое лицо Мейсона прямо напротив меня. Рядом со мной. Надо мной.

Мое тело начинает дрожать, и сны, которые снились мне месяцами, накатывают на меня один за другим.

«Ты бы видел этот закат…»

«Я видел».

«Он точно станет одним из тех пляжных мальчиков, когда вырастет».

«Я с нетерпением жду этого».

«Он – это ты, Пейтон, и, возможно, однажды он тоже станет частью меня».

«Почему ты так далеко?»

«Я здесь, детка».

Сдавленный крик вырывается из меня, и я зажимаю рот рукой.

Это он.

Это… Мейсон.

Он был мужчиной моих грез, а не Дитон.

Но давно ли? Когда я его потеряла?

Слезы текут непрерывно, а холодная, жестокая ненависть разливается по моим венам.

Как я могла?

– Пейтон? – Мягкая ладонь касается моей руки, и я вздрагиваю, вспоминая, где нахожусь.

В моих глазах паника, а чувство вины настолько сильное, что я могу потерять сознание. Я встречаю взгляд Ноа.

– Как тебе помочь? – мягко спрашивает он, и в его глазах читается понимание.

– Веди, – с трудом выдавливаю я. – Пожалуйста, веди.

Ноа не произносит ни слова, но машина трогается с места, и мои мысли путаются с каждым поворотом колес.

Я не знаю, как я это пропустила.

Я должна была знать, должна была предвидеть, что это произойдет, но я этого не сделала.

Я была ошеломлёна, но теперь мне приходится смотреть в лицо реальности. Я осознала суровую правду, которую раньше игнорировала. Я больше не могу ее отрицать. Эта реальность настолько болезненна, что я могла бы поклясться, что моё сердце буквально обливается кровью.

Любовь, которую я испытывала к мальчику, которого больше нет, стала лишь искрой в пламени любви к мужчине, который есть. Эта ужасная правда и является источником страха.

Смерть Дитона оставила в моём сердце пустоту, но она была заполнена так быстро… Теперь же эмоции переполняют меня, окутывая чувствами, которых я никогда раньше, как оказывается, не испытывала.

Это совершенно по-новому.

Что будет, если это тёплое одеяло вдруг сорвут с меня, оставив меня беззащитной и замерзшей, как никогда раньше?

Что станет с моим невинным мальчиком, если я снова упаду на чувства, но на этот раз не смогу подняться? Я не сомневаюсь, что это произойдет, потому что, если я потеряю Мейсона Джонсона, то разобьюсь на миллион мелких кусочков, которые никогда не соберутся воедино.

Его потеря станет моим крахом, последним ударом по моему и без того хрупкому существу. Он вернул меня к жизни, но, если бы его не стало, никто не смог бы исправить причиненный им ущерб.

Он – это всё, что мне нужно, все, о чём я даже не подозревала, и больше, чем я когда-либо думала, что у меня будет. Поэтому я снова спрашиваю себя…

Что будет со мной и моим маленьким мальчиком, если холодный и жестокий мир заберёт его у меня? Или если он сам решит уйти? Я не могу позволить себе узнать об этом. Я должна защитить себя, и есть только один способ сделать это.

Красивое лицо Мейсона всплывает в моём сознании, и я тихо всхлипываю.

Я вынуждена нарушить своё обещание.

Глава 35

Пейтон

Сейчас, ноябрь

Я бегу, и мои ботинки стучат по асфальту. Никогда раньше я не ценила сильно дорогую коляску, которую купил брат.

Слезы застилают мне глаза, икры горят, но я продолжаю бежать,