бойкий мальчик, но это… Ты ведь мог спасти несчастного смертного, захваченного мной. Бедняга, наслушавшись россказней этой вертихвостки Алтынай, ждал тебя и надеялся, что уж ты-то сможешь его освободить… Ах, какой вкусной, какой сочной, какой упоительной надеждой вспыхнула его душа, когда он узнал о твоем восьмом ранге! Бедолага пытался скрыть от меня свою надежду, все эти сутки подавляя эти мысли, но наш Влад, увы и ах, совсем никудышный актер, так что ваш покорный слуга всё знал… Даже жаль этого несчастного дурачка — взял в сорок шесть ранг Мастера, стал доверенным лицом и приближенным Рода, которому служил, двадцать пять лет работал помощником мэра, подчищая дерьмо за недоумками из Винницких, которых Род ставил на эту должность, и наконец попал сюда — в единственные края, где властвующий над землями Род щедро делиться знаниями со своими слугами, где любому открыта возможность достичь чего угодно, не опасаясь, что лучшие места как обычно отдадут отпрыскам владетельного Рода… А оно вон как обернулось. Он ведь до конца надеялся, в каждый миг, когда ты бил по мне Силой Души, он радовался, думал, что ты вот-вот его освободишь, и даже когда я начал преобразовывать его плоть, до последнего надеялся на спасение… Несправедливая штука жизнь, согласны, господа и дамы?

— Ты не в Европе, а в Российской Империи, мразь. Мы тут судари и сударыни, а не господа и уж тем более дамы, кровосос, — неожиданно ответила Алена. — И побольше почтения в голосе, пиявка — перед тобой тот, кому я поклялась в верности.

— А иначе что? — с любопытством поинтересовался вампир, наклонив голову набок.

Вместо ответа зачарованная сталь доспехов щелкнула, открывшись и позволив выйти наружу их хозяйке. Одновременно с этим ко мне пришел телепатический импульс от Алены — спокойствие, уверенность и полное понимание того, что она делает. Вместо слов были именно эмоции, но учитывая, сколько сеансов я провел, освобождая её разум и скрытые силы, большего нам с девушкой и не требовалось. Как ни странно, в результате столь частых соприкосновений Силы Души и аур, мы теперь понимали друг друга так, будто знакомы были лет четыреста. И все эти четыреста лет прожили бок о бок… А потому я не стал препятствовать девушке. Вместо этого вскинул руки, одно за другим сплетая дополнительные слои защиты. Глядящий на приближающуюся необычную нежить с любопытством вампир пренебрежительно не обращал на меня внимания — что ж, я не гордый, высокомерием врагов я не прочь воспользоваться… Хотя, может, дело было не в высокомерии, а в том, что кровосос и без того понимал, что вырваться без моего позволения он отсюда не сможет, а потому ему и было наплевать на дополнительные чары? Кто знает, кто знает…

— Господа, не теряйте время — обратился я тем временем к находящимся здесь. — Петя, Арсений, да и остальные, кто имеет отношение к военным силам Рода — поднимайте бойцов, занимайте оборону, в общем делайте всё, что предписано в случае угрозы нападения. Смолов, ты останься… А вот ты, Алтынай, лучше иди.

Не знаю, интуиция это или паранойя, но глядя на расслабленного и спокойного вампира я почему-то решил перестраховаться. В ответ на мои слова кровосос бросил на меня снисходительный взгляд — но сказать ничего не успел. Окутавшаяся блеклым зеленоватым свечением ладошка неживой девушки легла на его грудь — и вампир пошатнулся, с изумлением взглянув вниз. Из уголков светло-фиолетовых губ потекли тонкие ручейки пузырящейся черной крови, а сам монстр на внезапно ослабевших ногах сделал несколько неуверенных шагов назад, с трудом восстанавливая равновесие. Светящиеся изумрудным свечением радужек глаза Алены Романовой с насмешкой глядели прямо в вертикальные зрачки вампира, пока девушка изящным движением отряхивала с ладони капли крови и частички истлевшей, сгнившей кожи пленника.

— Ты же должна быть обычной поделкой криворуких некромантов из затрапезного смертного мирка… — с неверием прошептал тот, держась за мерзкий след разложения в виде ладони на своей груди. — Откуда такие способности⁈ Кто твой создатель⁈

— Погань и выродок похлеще тебя самого, — ответила с улыбкой девушка. — Куда же ты, пиявка? Стоял тут, перед нами, без малейшего смущения вывалив свое хозяйство и сверкая тощей задницей, разговаривал, будто столичный аристократ с деревенщинами, а как к тебе барышня приблизилась, так забегал, как черт от ладана… Где же твоё высокомерие? Где уверенность в своих силах, куда подевался насмешливый тон и снисходительный взгляд?

А вот с подобной гранью личности Алены я ещё не сталкивался. В глазах девушки, в её ауре и по незримым нитям, что связывали меня и мою новую подчиненную. Боль и опаска в глазах вампира приносили ей самое настоящее удовольствие, она упивалась этим, радуясь, будто безумная маньячка… В отличии от действительно куда проще скроенного Андрея, Алена была шедевром прикладной некромантии, столь сложным и запутанным, что в её внутреннем устройстве было разобраться даже сложнее, чем в человеческой душе. Чем дальше я заходил в распутывании клубка запрещающих и ограничивающих её чар, тем более живой и эмоциональной она становилась, вместе с тем раскрывая новые грани своих возможностей… И, признаться, для меня стало шоком то, что она способна на вещи, недоступные мне — например, причинить этой твари реальную боль.

— Не льсти себе, убогая игрушка смертных, — спокойно ответил вампир, возвращая себе самообладание. — То, что я немного удивился, не делает тебя чем-то уникальным, а уж о том, что бы я тебя боялся, и речи не идет. Да что ты вообще со мной можешь сделать такого, чем я сам себя по воскресениям не балую?

— Ну так давай посмотрим, mon ami, — промурлыкала с предвкушающей улыбкой она. — Вдруг мне найдется, чем поразить столь необычного гостя?

Мягким, крадущимся шагом она вновь приблизилась к успевшему регенерировать вампиру и вновь положила ладошку ему на грудь. Вообще, в пределах очерченных мною магических границ вампир сейчас вполне был способен сопротивляться — ленты магических энергий, наложенных мной на это существо, не позволяли ему использовать магию перемещения ни в каком известном мне виде, границы же помещения стали надежной тюрьмой, через которую его хозяин не смог по имеющейся между ними связи попытаться вытащить своего попавшего впросак слугу. Третий слой чар экранировал всё, происходящее здесь, гася отзвуки творимой волшбы, звуковые колебания и прочее, включая эфир. Ну а четвертым штрихом я сейчас активно творил чисто физические запирающие чары… Чисто на всякий случай, хотя итак было ясно, что в присутствии