Копьё, шпага и дага продолжили свой танец — на этот раз мы не обменивались никакими репликами. Львиная доля сил уже была растрачена на предыдущую стычку, а потому от активной боевой магии мы оба пока воздерживались. Три магических оружия сталкивались с треском и грохотом, достойным самого свирепого из штормов, и я быстро понял, что и моё состояние оставляет желать лучшего. Даже Зеленые Молнии не сумели вмиг излечить полученный мной ущерб… Но если бы не они, я бы уже погиб.

Битва закончилась столь же неожиданно, как и началась. Я уже начал подумывать о том, чем именно ударить врага, перебирая арсенал Личной Магии и прикидывая, как удержать врага подольше — со всех сторон уже приближались мои союзники — Ярослава, Архимаги и Старшие Магистры, да и крейсера потихоньку выходили на ударные позиции… Вот только драться до последней капли крови в уже проигранном бою враг не собирался. Когда он использовал какой-то одноразовый артефакт, открывший за его спиной арку портала, я просто не сумел ему никак помешать — Фиолетовые Молнии были играючи отбиты, а сам я, рванув в отчаянную, лобовую атаку, попросту не успел.

Древний Вампир ушел. Оставалось надеяться, что мои друзья пленили его Кровавого Клона — ибо разобраться в природе нависшей над нами угрозы было жизненно необходимо…

Глава 8

— Что это было, княжич? — поинтересовалась Ярослава. — Какого ляда только что произошло?

— Это был Князь Вампиров, — спокойно ответил я. — Князь на службе у некоего Бога Демона, предварительно — по имени Орсанг. Тварь сильная и древняя… А потому, кем бы там ни был этот Орсанг, он тоже весьма и весьма могущественная сущность. Ибо просто так на службу кому ни попадя тварь, обладающая силой девятого ранга и способная к межмировым путешествиям попросту не пойдет.

— Девятый ранг магии, значит… — не особо удивилась Ярослава. — Что ж, учитывая всё, что я видела на Дальнем Востоке, спрашивать, откуда вам известно об этом, считающемся полумифическим и недостижимым для человека ранге не имеет смысла, верно?

— Полумифический и недостижимый, да? — усмехнулся я, задумчивая ядреный самогон, созданный мной лично.

Сей напиток валил с ног в два-три глотка Старших Магистров, Архимаги хмелели с пяти, максимум восьми, что в переводе на обычный вариант мер — не больше сто пятидесяти миллилитров. Но пить его чистым никому кроме меня и Ярославы не рекомендовалось — сию едкую субстанцию остальным приходилась изрядно разбавлять водой. Ну, как остальным — тем немногим, кому хватало не то духа, не то дурости травить себя изготовленным личной под меня, Ярославу и Каменева пойлом…

Ну а Маги Заклятий и один скромный Высший Маг в наших лицах… Что ж, обладатели восьмого ранга, оставшись один на один с моей ядреной гадостью, были подобны неодаренным против полулитра хорошей, крепкой водки. Говоря проще — всё зависело от организма. Кто-то и с трех хороших стопок, как сильнейшие Архимаги, откиснет, а кто-то и всю бутылку выжрет да добавки потребует. Бедняга Каменев пил эту гадость после особенно тяжких сеансов тренировок со мной — стопку перед едой, стопку в процессе и ещё две после, а затем сразу на боковую. Выключало моментом, позволяя выспаться и сбросить напряжение…

Что бы унять разбушевавшиеся нервы и гложущую меня ярость, я неспешно глотал эту мерзкую, обжигающую нутро гадость, чувствуя, как с каждым глотком огненный поток стекает по горлу и водопадом из чистой магмы низвергается вниз, в желудок. А уже там вспыхивает жарким, маленьким солнцем, разрывая нутро вспышкой термоядерного взрыва и заставляя тяжело выдыхать самый настоящий кипящий пар в сторону.

Из-за того, что усмехнулся я весьма невовремя, рука невольно дрогнула и я выпил разом больше, чем следовало — грамм под сто двадцать, не меньше. Поэтому, прежде чем продолжить, сжал зубы, терпя настоящее цунами раскаленной лавы, что побежало от желудка обратно к горлу. На глазах невольно выступили слезы, в разум будто тяжелым кузнечным молотом бухнули, и я, не удержавшись, призвал Зеленые Молнии. Минуты три мне понадобилось, что бы прийти в себя и исцелить немалые внутренние повреждения от этой гадости…

Когда я наконец оправился и продышался, то заметил, что Ярослава с непонятным отвращением и брезгливостью смотрит на стол. Проследив за её взглядом, я увидел сквозные дыры в крепком сосновом столе, вырезанном из досок местной, весьма прочной магической древесины, да ещё и зачарованной каким-то местным умельцем в ранге Ученика. Там, где из моего бокала выплеснулись капли самогона, зачарованная столешница не выдержала и сейчас края нескольких дырок дымились и исходили весьма неприятной вонью. Переведя взгляд на меня, женщина забрала из моей руки кубок и с непонятной интонацией заявила:

— Пожалуй, княжич, с тебя этой дряни достаточно. По крайней мере на сегодня уж точно.

Сопротивляться я не стал, признавая её правоту. Действительно, что это я, как алкаш какой, сижу жру самогон с мрачной рожей, пока мои друзья и вассалы разгребают навалившиеся после выходки вампира проблемы. Ещё и наорал на них, особенно на Смолова, почем зря… Да, они упустили Кровавого Клона, но что они могли сделать? Как оказалось, я всё же недооценил своего противника — в последний миг, удирая, тот сумел на несколько секунд так усилить своего двойника, что тот вырвался из надежных, казалось бы, сковывающих чар, нанес удар и, пока мои защищались, сбежал. Кто ж знал, что Князь так опытен?

Глупый, на самом деле, вопрос. Я знал, я обязан был знать и предвидеть. Я дрался с этими тварями несколько раз, а уж с его младшими собратьями сходился столько, что так сразу и не упомнишь… Надо было действовать иначе, но самоуверенность меня подвела. Победа над Императором Мертвых сделала меня излишне самоуверенным, заставила расслабиться и думать, что в мире не осталось для меня серьезных угроз — кого в бою не одолею, от того, мол, по крайней мере удрать точно смогу. Что ж, мир суров, но справедлив — не успел я расслабиться, как он мне напомнил, что бывает со слишком самоуверенными дураками.

Четыреста восемьдесят шесть погибших в городе и семьдесят три человека в замке. Волна злого, яростного хмеля, от которого я уж думал, что избавился, внезапно накатила, застила глаза не рассуждающей, слепой ярости багровая пелена и я тихо, вкладывая в каждую букву всё то бешенство, что сейчас ощущал, прошипел:

— Я найду эту мерзкую