— Так можно спросить у Эрика, — внезапно заявил Грегор.

— Эрика? — уточнил я.

— Наш парень, из зеленых, которые под Арчибальдом всегда ходили и ему помогали, — стал объяснять Грегор. — Вы его еще в замке оставили, как молодого, не захотели парнем рисковать.

— И как нам поможет Эрик? — уточнил я.

Грегор посмотрел на меня с каким-то непонятным осуждением.

— Милорд, вы совсем не интересуетесь тем, что происходит вокруг, — с упреком заметил оруженосец.

— Да как-то некогда сплетни собирать. Так что там с Эриком?

— Вы не слышали, что он бегает за личной служанкой вашей супруги? — вопросом на вопрос ответил Грегор.

— Впервые слышу.

— Так он бегает, — продолжил Грегор. — И свои ткани с трофеев он Лили подарил. Даже кому-то доплатил, чтобы поменяться на отрезы нужного цвета. Лили-то нужны хорошие темные цвета, дабы не маячить пестрым пятном рядом с госпожой. А она всегда в зеленом ходит, так что…

— Грегор, ближе к сути.

— Так может Эрик на свиданке очередной что услышал? Или вопрос какой задать сможет Лили между делом? Они по три раза на неделе под ручку по рыночной площади ходят или за замковой стеной вдоль реки, это каждый знает. Кроме вас, милорд, — подытожил оруженосец.

За последнюю реплику почему-то захотелось дать Грегору по шее, пусть он был и старше меня года на три минимум, но я удержался. На самом деле план моего оруженосца мог сработать, так что было дано ценное указание — озадачить Эрика сбором информации и ждать, что же принесет наш новый шпион.

На сбор информации у Эрика ушло три дня. За это время моя жена никакого беспокойства не проявляла, но я четко ощущал, что ее что-то тревожит. От чего я сам становился немного нервным. Только все наладилось! Быт, стройка, отношения! А потом этот гадский Фитц со своими гадскими претензиями! Причем я бы понял, если бы сосед начал войну по какому-то реальному поводу, например, если бы мои люди разоряли его земли или как-то иначе вредили. Но ведь я просто восстановил статус-кво, то есть вернул Херцкальту контроль над собственной торговлей, а Арчибальд с парнями банально обналичивали заработанные Ларсом и Хильдой деньги…

В голове стучали слова Эрен о том, что в будущем с моим мнением соседям придется считаться. Это конечно было приятно, что теперь меня признают как полноправного лорда, который может дать по зубам обидчикам, да и трофейные деньги и имущество значительно повысили моё благосостояние. Но если бы у меня был выбор: обойтись без столкновения и убийств или позволить всему случиться так, как оно случилось, я бы выбрал первый вариант. Даже не задумываясь. И не только потому, что Эрен стала как-то странно ко мне относиться, но и потому, что я не видел в конфликте с соседями никакой необходимости. Впрочем, все эти проблемы были улажены, и мне осталось только выяснить, что не так с моей женой.

Для получения доклада от Эрика мы опять собрались в погребе, только уже втроем. Грегор, на правах старшего, уселся на ящик рядом со мной, а Эрик, чуть бледный, но сосредоточенный, готовился рассказать, что ему удалось узнать от Лили.

— Ну так что? — начал говорить Грегор. — Что узнал?

— Значит, как вы и приказывали, милорд, — начал дружинник, который обычно старался вообще не попадаться мне на глаза и всегда контактировал с Арчибальдом, — я завел с Лили разговор о миледи. И, значит, ничего необычного, как вы и просили, командир, не спрашивал. Так, расплывчато, не тревожит ли что-то миледи Гросс, нет ли у нее каких-то просьб или проблем…

— Да говори ты уже! — не выдержал Грегор. — То же, что ты и мне сказал!

Эрик сглотнул, перевел взгляд с оруженосца, который сейчас стал для дружинников младшим командиром в отсутствие Арчи и Ларса, а после — опять на меня.

— А… Ну так, значит, единственное, что смогла упомнить Лили, так это то, что у миледи скоро именины. На десятый день месяца Жатвы, значит, через две седмицы. Она уже и подарок миледи почти приготовила, делает тайком платок с вышивкой. А так, значит, более никаких тревог или проблем у миледи нет… Да и спрашивать дальше мне было как-то не с руки, все же гуляли и разговоры о госпоже как-то…

— Понятно, — кивнул я, стараясь не показывать Эрику своих эмоций. А бурлило у меня сейчас знатно. — Ты молодец.

— Так мне, значит, не надо больше с Лили о миледи говорить, да? — с надеждой спросил Эрик. — А то она такая… В последнюю прогулку даже в щеку поцеловать не далась!..

Осознание, что мои приказы косвенно разрушают личную жизнь подчиненного, меня даже немного повеселили. Я с усмешкой посмотрел на Эрика и просто благостно кивнул, показывая, что он со своей задачей справился.

Пунцовый от напряжения, Эрик выдохнул, отбил что-то среднее между поклоном и традиционным ударом кулаком в грудь, после чего быстро-быстро ретировался из погреба.

— Он всегда такой шебутной? — глядя на резко захлопнувшуюся в подвал дверь, спросил я у Грегора.

— Всегда, — подтвердил оруженосец. — Не знаю, как он еще шею себе на лестницах не сломал.

— Без присмотра Арчи точно сломает… — протянул я в ответ. — Ладно, информация интересная.

— Вот и я решил, милорд, что проблема найдена, — согласился оруженосец. — Все же, миледи выросла в графской семье, а у дворян с этим делом строго… Праздник, как-никак.

Я же только хмуро покачал головой. Что-то здесь не сходилось, ведь я помнил документы, которые я получил от стряпчего в Патрино. Там было указано, что Эрен уже есть восемнадцать, она вошла в брачный возраст, и совсем скоро девушке должно было исполниться девятнадцать. Насколько я помнил, ее день рождения совпал с нашим переходом в Херцкальт из столицы, то есть был где-то в начале ноября, поэтому мы его не отпраздновали. Но почему Лили сказала Эрику, что у Эрен именины в августе, если по всем подсчетам они должны быть в ноябре или, в крайнем случае, в декабре?

Да, за время правления Херцкальтом я с удивлением обнаружил, что день дачи имени здесь весьма важный для людей праздник, который заменял простолюдинам привычный день рождения. Когда младенца с матерью приносили в храм Алдира, малыш получал благословение от жреца и его имя свидетельствовали перед местным богом. Обычно это старались сделать на вторую-третью неделю после родов. А если роженица не могла дойти до храма сама, ее часто заносили родственники на руках, используя специальные носилки, а у кого были деньги — приглашали жреца