на земли Херцкальта, жизнь будто бы полноценно вернулась в наш небольшой отряд.

Пусть везли мы не только трофейное добро и победу, но и кровавый секрет, который каждый из бойцов лично поклялся мне хранить до самой смерти.

Уже вечером, на привале, я вспомнил, что забыл приказать сжечь сваленное в кучу замковое добро, которое было решено не тащить в Херцкальт. Но тут уж разворачиваться было поздно, так что я просто посетовал на собственную забывчивость и со спокойной душой улегся спать.

Через несколько дней мы вернемся в Херцкальт, и я наконец-то смогу обнять Эрен. За такой сравнительно небольшой промежуток времени я очень соскучился по своей жене.

* * *

Внимание!

Следующая глава по расписанию в ПН, 10.11, 00:00 по МСК.

Хороших выходных!

Глава 16

Эрен

Когда длинная вереница телег и всадников показалась на горизонте, толпа народу уже собралась у южных ворот, встречать моего мужа и его дружину. Причем пришли на этот раз не только горожане, но и общинники и даже крепостные — все желали посмотреть на победителей, которые лихо опрокинули дружину более богатого южного аристократа, да еще и сделали это, судя по словам гонца, без единой потери.

Собственно, последний факт вызывал самые жаркие споры среди населения надела, и за подтверждением этого невероятного факта люди и собрались лично поглазеть на дружинников. Может, все же кого-то не хватает? Или кто-то лежит пластом в телеге, вместо того, чтобы ехать верхом? Те, кто умел считать на костяшках, сейчас готовились загибать пальцы — мужчин, с учетом барона, вызволенных пленников и Петера, должно вернуться ровно две с половиной дюжины, если никого не оставили в Атритале, а впереди всех должен ехать мой муж.

Именно фигуру Виктора я высматривала, стоя на стене над замковыми воротами, именно его я и увидела первым.

Он ехал верхом на гнедом жеребце, в своей черной броне и шлеме с опущенным забралом, Виктор больше походил на героя легенды, чем на живого человека. Бесконечная же вереница телег, всадников и трофейных лошадей только усиливала это впечатление. Я даже поймала себя на том, что едва не забыла, как дышать: наслаждаясь видом победителей, испытывая непонятное чувство, смесь облегчения, гордости и восторга, я сейчас ощущала себя несмышленой юной барышней.

Тяжела жизнь солдатской жены, но как же невероятно приятно возвращение супруга домой из похода! В миг, когда я рассмотрела черный плюмаж, качающийся в такт шагу коня, будто бы все тревоги отступили и улетучились, а мир, который до этого момента ощущался тревожно и неприветливо, стал полниться теплом и красками.

Пока одна часть меня наслаждалась образом Виктора, вторая, старая и прагматичная, пересчитывала телеги, лошадей и всадников. Двадцать шесть… Неужели сбилась?

Я еще раз пересчитала людей по головам, но мои расчеты опять показали то же число. Значит, четверо остались в Атритале?.. Видимо, нескольких драк сегодня не избежать — ведь людей вернулось меньше, чем должно было, а это значит, заключенные пари под угрозой. Но вот вникать во все это я не собиралась, потому что одного взгляда на трофеи моего мужа мне хватило для того, чтобы осознать весь масштаб грядущей работы… Разгрузить, описать, посчитать, оценить… Что это? Гобелены? А на одной из телег стоит целый письменный стол? Виктор что, вынес весь замок барона Фитца до последнего гвоздя и даже мебель прихватил? А что это за телега, укрытая парусиной? Что под ней? Раньше мой муж в подобной мелочной жадности замечен не был, но на этот раз ему удалось меня удивить.

Моя внутренняя хозяйка и экономка сейчас бесновалась, требуя немедленно отправить слуг готовить комнаты под склады, а после — пойти договариваться с купцами о грузчиках, но усилием воли я осталась стоять на месте, и просто улыбалась, наблюдая за тем, как дружина медленно приближается к замку.

Голова колонны же в это время поравнялась с людской толпой, и люди разразились приветственными криками:

— Слава барону Гроссу!

— Слава победителям!

— Слава барону!

— Атриталю показали его место!

— Слава! Слава!

Виктор, будто бы нехотя, все же снял шлем и поприветствовал горожан. Но при этом мой муж смотрел только в одну точку — на замковую стену над воротами, где стояла я в сопровождении Лили. Что совершенно не укрылось от обитателей Херцкальта.

Когда колонна наконец-то въехала на таможенный двор, оказалось, что все телеги внутри поместиться просто не в состоянии — четыре штуки застряли у самых ворот, привлекая внимание зевак. И это при учете, что лошадей мужчины погнали сразу к временной перевязи — такое количество животных замковая конюшня вместить не могла, отряд взял трофеями минимум два десятка боевых коней дружинников Фитца.

Но это все было не важно — я уже стояла на пороге, как достопочтенная хозяйка, которая встречает мужа из похода.

Дальше была обычная суматоха. Слуги принесли Виктору воды умыть лицо и руки, как того требовала традиция, а после — кубок вина, промочить горло, который я приказала заменить на травяной отвар, ведь Виктор не пил при свете дня. Дружинникам кухарки разнесли кружки с пивом — и вот от этого угощения мужчины отказываться не стали. Когда же стали разгружать телеги, мигом появились люди Морделов и Ламаров — помочь с добром, засуетились перепуганные конюхи. Наверное, на первое время придется раздать коней по семьям, где имелись хлева для скота, предварительно возместив расходы на содержание, пока не будет расширена конюшня или построены новые навесы.

Мне так о многом хотелось спросить! Так о многом хотелось поговорить с Виктором! Но понимая, что сейчас все взгляды направлены на нас — лорда-победителя и его смиренную супругу — я сдержала в себе этот порыв.

Пиршество было назначено на следующий день, ведь мужчинам надо передохнуть с дороги, а нам — закончить приготовления. Сегодня во всех трактирах города и на замковой кухне будет жарко, а завтра работники вытащат на улицу столы, а слуги вскроют десяток бочонков вина, который я закупила как раз для праздника.

Виктор молча прошел на барский этаж, где Грегор снял с него броню, а после — пошел мыться. Я приказала натаскать в ванну горячей воды на случай, если муж захочет отдохнуть и понежиться в воде, но супруг вошел в покои уже через десять минут, на ходу вытираясь льняной простыней, которую он использовал в качестве полотенца.

Барон молча пересек покои и подошел к камину с явным намерением поставить чайник угли. Замер на полпути, осознав, что сейчас лето и камин потушен, после чего