Атриталь. Но и игнорировать победителя корона не сможет. А ты не состоишь ни в одной фракции.

— Ты сама сказала, что я нерукопожатный, — усмехнулся Виктор. — Черная кость.

— Так было до момента, пока ты не победил Фитца, — ответила я. — Теперь все изменится. Я думаю, к празднику Жатвы или на Новый год нас пригласят куда-нибудь. Ведь если раньше эту часть пограничья контролировал Фитц, то теперь ты занял его место. А Херцкальт это поставки пушнины и хорошего строительного леса. Формальных поводов для междоусобицы ты больше никому не даешь, это тоже хорошо. А то, что ты выслал женщин в Кемкирх вместо требования выкупа большая удача. У соседей не осталось ни единой причины тебя игнорировать, а значит, они попробуют договориться.

— Единственное, чего я хочу, это чтобы нам не мешали жить, — хмуро ответил Виктор. — Только и всего.

— Тебя, скорее всего, будут испытывать, — возразила я. — Если ты одолел одного из соседей, то можешь доставить проблемы другим.

— Не я начал все это, а Фитц.

— Ты лишил его и Атриталь части доходов, когда женил Ларса на дочери Морделов и открыл гильдию, — продолжила объяснять я. — Тебя посчитали слишком наглым и одновременно слабым, вот и все…

— Главное, чтобы никто не заинтересовался Петером, в попытках понять, как мне удалось победить. Ты же поговоришь с ним? — спросил Виктор, не сводя взгляд с бумаг. — Я пытался его поддержать, но это работало до битвы. А вот после…

— Поговорю, — согласилась я. — Но тебе придется все же рассказать, что случилось на поле боя. В деталях.

Виктор тяжело вздохнул, но он и сам понимал — если я не буду знать, что именно увидел Петер, к чему привела боевая молитва нашего препозитора, то и помочь белокурому жрецу я не смогу. Так что моему мужу придется выложить всё, как есть. Не скрывая, не приукрашивая. Хотя я догадывалась, какой именно рассказ меня ожидает.

Впрочем, у нас была впереди вся ночь, а серп молодой луны намекал, что в этом месяце нам спешить пока некуда. Так что я готова была обменять близость со своим мужем на мрачный рассказ о том, сколько крови врагов было пролито его руками.

Начал Виктор издалека — еще с событий на первой мельнице, все больше и больше погружаясь в детали и описания. Я понимала, что так он пытается оттянуть момент, когда придется перейти к сути, и поэтому не торопила его. В речи Виктора все чаще мелькали незнакомые мне слова и термины, но их значения я уточнять не стала. Но когда мой муж подошел к самому важному, он и вовсе сказал что-то странное.

— Когда я увидел Арчи с пустым рукавом, мне стало так больно, будто бы это я опять стал калекой, — тяжело проговорил мой супруг. — А дальше все как в тумане…

Я замерла, прижимаясь ухом к его груди, боясь даже пошевелиться, даже сделать лишний вдох. Что за странные слова, что за речи? Что значит «опять стал калекой»? За последние месяцы мы довольно подробно изучили тела друг друга, и как Виктора привлекали мои формы, пусть я и считала себя почти неприлично худощавой и угловатой, так и он — привлекал меня. Своей широкой крепкой грудью, сильными руками и мощными бедрами. Мой муж был огромен, невероятно силен и при этом крайне гибок, так как постоянно уделял внимание тому, что он сам называл «воинской гимнастикой». На его теле было несколько шрамов и отметин от падений и ран: посечены предплечья, несколько шрамов на спине и одна рваная отметина от удара копья в плечо. Но ни о каких серьезных увечьях речи не шло, тем более, увечья не подвергались исцелению силой Алдира; если человек ломал хребет, терял конечность или орган, такой как глаз или язык, даже Петер будет не в силах исцелить эту травму. Только такие люди назывались калеками.

Но почему тогда мой муж говорит столь жуткие вещи?

Я осторожно подняла взгляд и посмотрела на хмурое лицо Виктора. Сейчас мой муж, будто бы читая с листа, перечислял все то, что он и его дружинники сделали с бойцами барона Фитца. Перечислял без лишних эмоций, сухо, словно пересказывая с чужих слов. Слова Виктора попадали ко мне в уши, но проходили мимо сердца — я тоже была отстранена от ужасов бойни, которую учинили дружинники Херцкальта благодаря благословению Алдира, изо всех сил пытаясь понять, о чем же таком проговорился мой муж.

— Вот примерно все так и произошло, оставшиеся в живых побросали оружие и сдались в плен, — подытожил мой муж. — А Петер после боя молчал еще не меньше часа, даже когда исцелял те царапины и легкие раны, которые парни умудрились получить по собственной неосторожности.

Я не успела, момент был упущен. Блуждающий взгляд Виктора сменился цепким, ясным взором, которым мой муж всегда смотрел на мир. Если я даже задам мучающий меня вопрос, скорее всего, получу одну из обычных шуточек, с помощью которых барон Гросс уходил от ответа на неудобные вопросы.

Глава 17

Эрен

Пир прошел так, как я и ожидала — весь Херцкальт гудел, словно осиное гнездо, едва ли не до рассвета следующего дня. Хоть на дворе уже стояла середина лета, и приближался сезон жатвы, ночи все еще были короткими и теплыми, так что люди, которые праздновали в главном зале и на замковом дворе, потихонечку перетекли через ворота на рыночную площадь, где гуляния продолжались до тех пор, пока празднующие могли стоять на ногах.

По моему приказу на вине и пиве не экономили, а к моей щедрости добавилась и щедрость купцов Морделов — когда выпивка стала кончаться, Сев Мордел лично вышла на рыночную площадь, командуя полупьяными грузчиками, которые тащили на себе бочонки с вином из купеческих запасов.

Умом я понимала, что купчиха специально придержала выпивку, чтобы выставить себя спасительницей гуляний, но сердиться на нее я не могла. Все же, Морделы внесли огромный вклад как в защиту города на время отсутствия Виктора, так и в подготовку к праздничному пиру, при этом не претендуя ни на трофеи, ни на славу барона Гросса. Так что пусть купцы запомнятся хотя бы тем, что не дали пламени пьяной гулянки угаснуть раньше срока.

Пир получился столь шумным еще и потому, что в самом начале, когда поднимали первые кубки за победителей, Виктор встал и объявил, что согласно традициям половина материальных трофеев, то есть всё, за исключением казны Фитца, будет разделено между дружинниками в награду за