— Правильно сделали, я уже приноровился делать для него пули определенного диаметра. Сколько я вам должен?

— Ровно столько же, сколько и в прошлый раз.

Я убрал зельестрел в коробку, защелкнул крышку и уже собирался уходить, но вспомнил разговор с духом старика Грачёва.

— Скажите, Яков, а может артефактор вложить в творение свою энергию?

Мужчина задумался, уставившись перед собой.

— Вообще теоретически такое возможно, — после раздумий ответил он.

— Если это так, то зачем использовать кристалл на таком артефакте?

— Кристалл не только сам отдаёт накопленную энергию, но и направляет имеющуюся и усиливает её, — пояснил он. — Но ни один артефактор не станет закладывать в артефакт свою ману, ведь тогда он становится тесно связан с ним, и когда в его творении заканчивается энергия, оно черпает её из хозяина. Только представьте, что станет с артефактором, у которого его собственные изделия будут опустошать источник.

— Может хозяин сам забрать энергию из артефакта?

— Думаю, может. Но я не сведущ в этом вопросе.

— Понятно, но меня волнует ещё один вопрос, — я понизил голос. — Получается, когда артефактор умрёт, его изделия окажутся бесполезными безделушками?

— Всё верно. Без энергии артефакт ничего не может.

Это была одновременно хорошая и плохая новость. Хорошая заключалась в том, что теперь никто не сможет воспользоваться теми приборами, что изготовил этот злой гений. Плохая — все его артефакты могут оказаться бесполезными. Даже те, что он изготовил, работая в имперской мастерской для нужд государства. Надо будет обязательно оповестить об этом Демидова.

Пообещав в ближайшее время заехать в банк и отправить деньги на счет Серебряковых, я попрощался с Яковом и вернулся в особняк. Прежде чем зайти в лабораторию, прогулялся по саду и заодно поговорил Демидовым. Я не стал говорить о разговоре с духом покойного отца Грачёва, только то, что узнал от Якова.

— Хм, надо будет дать задание своим бойцам сходить в имперскую мастерскую и вытащить из архивов все данные об артефактах, созданных Грачёвым.

— Их нужно обязательно проверить. Возможно, он не всегда использовал свою ману.

— Да, мы так и сделаем. Но не понимаю, зачем он так поступал? — судя по голосу, Демидов явно озадачен этой информаций.

— Скорее всего он не хотел, чтобы кто-то пользовался его артефактами после его смерти, или пытался предотвратить копирование.

— Ладно, разберёмся. Спасибо за информацию.

Попрощавшись с главой тайной канцелярии, я зашёл в лабораторию. На приготовление стимулятора роста у меня ушло всего минут десять, поэтому вскоре я присоединился к деду и Диме, которые очень бережно пересаживали ростки.

Мы провозились часа три, и за это время Ваня ни разу не появился. Я подумал, что они с Настей поссорились и он просто ушёл никому ничего не сказав, но, как только мы, облепленные землёй и пахнущие удобрениями, зашли в дом, я услышал заливистый смех Насти и гогот Вани, доносящийся сверху.

Не поссорились. Уже хорошо.

Через полчаса Лида позвала всех за стол обедать. Ваня и Настя не отлипали друг от друга, о чём-то шушукаясь и сдержанно хихикая.

После плотного обеда, состоящего из солянки, запеченных свиных ребрышек и пирога с брусникой, мы с дедом и Димой уединились в кабинете. Я не отказался от идеи поучаствовать в имперских заказах на лекарства, но нужно грамотно составить заявку и перечислить то, что мы можем предложить.

— Зря всё это. Ничего у нас не получится, — махнул рукой дед.

— Это ещё почему? — взмутился я, когда мы исписали уже два листа.

— Нас просто задвинут, как обычно. Корень зла мы вырвали, но отростки остались. Наша заявка обязательно куда-нибудь нечаянно завалится. Или вообще сразу полетит в мусорку, а, может, и в камин, — он махнул рукой, горестно вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, уставился в окно, за которым темнело.

— Тогда нам нужно лично передать заявку императору, — сказал я.

Дед посмотрел на меня как на юродивого, Дима хмыкнул.

— И как ты собираешься это сделать? Заявишься к нему в гости? — с издёвкой спросил дед.

— Разве нельзя записаться к нему на приём? — уточнил я.

— Можно, но не тебе. Вот министр военный или глава Управления имперского здравоохранения может, а какой-то студент нет. Нет у нас такого статуса, чтобы до самого императора подняться.

Я не стал напоминать, что уже не раз был во дворце и даже по личному приглашению император. Однако понял, что самостоятельно добраться мне до него не удастся.

Тут мне в голову пришла одна идея.

— Кто вручает кубок за победу на турнире?

— Обычно ректор принимающей академии, а что? — спросил Дима.

— Тогда я просто обязан победить, чтобы потом озвучить при награждении своё желание передать заявку императору.

— Глупости какие, — прыснул дед. — Ты думаешь, наш император следит за каким-то ежегодным турниром среди студентов? Ха. Нет у него на это времени. Не-ту, — с нажимом проговорил старик Филатов.

Возможно, он прав, но я не упущу этой возможности. Если раньше я воспринимал турнир как что-то несерьезное, и хотел победы только ради академии и команды, то теперь у меня появились личные мотивы.

Дописав заявку и как следует её оформив, я убрал листы в конверт и спрятал в карман. При случае обязательно передам. Может, получиться сделать это через Демидова. Хотя… вряд ли он согласится быть посыльным в таком деле. Ладно, разберёмся.

Чуть позже занёс домой свой новый зельестрел и продемонстрировал его домашним. Все тут же захотели испытать его, но первым должен быть я. Именно поэтому я убрал с каминной полки все бьющиеся фигурки и оставил только бронзового слона.

Как только вытащил оружие из коробки, почувствовал его совершенный баланс. Всё-таки Яков — умелый мастер. Пусть не такой искусный, как Грачёв, но тоже достоин всяческих похвал.

Я отошёл к дальней стене гостиной и выстрелил пулей с «Оковами», целясь в глаз фигурки. В момент выстрела все замерли. Было слышно лишь легкое посвистывание разрезаемого воздуха, и через мгновение глухой звук удара. Пуля попала точно в цель, и зелье медленно растеклось по изгибам фигурки.

Следующим вызвался стрелять Дима, потом Ваня. Дед сначала делал вид, что ему не интересно, но потом тоже попросил одну пулю и зарядил слону прямо в хвост. Короче, повеселились на славу, разбивая о фигурку пули с зельями. Правда, потом мне же пришлось