в квартиры с одинокими женщинами? Процент тебя поразит. Не хотелось бы, чтобы что-то подобное приключилось с твоей Олей, верно?

— Мне плевать, — встаю с ним рядом.

— Что-то сомневаюсь, — достает он телефон и набирает номер. — Микрюков, приветствую... Ты уже в гостях? Не мог бы передать Ольге трубочку, ей хотят сообщить, что ее любовнику плевать на ее безопасность.

Я закрываю глаза, чувствуя, словно уже тону в этом самом озере.

Глава 93. Ольга

После смены я чувствовала себя не просто выжатой — я была похожа на часовой механизм, который слишком долго заводили, пока пружина не лопнула с оглушительным скрежетом. Усталость свинцом налила веки, но в голове, точно назойливая муха, билась одна и та же мысль: наша ссора. Пытаясь уберечь Рустама от очередной кровавой глупости, я сама подтолкнула его в капкан, посоветовав «найти общий язык» с Дёминым.

Боже, какая же я наивная. В какой момент я решила, что несколько сотен прочитанных романов дают мне право распоряжаться чужими судьбами? Я возомнила себя стратегом, а на деле оказалась просто эгоистичной девчонкой, которая прикрыла свою жажду внимания книжной мудростью. Мои знания были бумажным щитом против настоящих пуль.

Ночью телефон молчал. Эта тишина в квартире была почти осязаемой — густой, как патока, и такой же тошнотворно-сладкой. Я спала урывками, прижимая мобильный к груди, словно это было сердце Рустама. Ждала, что он передумает, позвонит, обложит меня матом, но скажет, что никуда не поехал.

Когда в дверь позвонили, я подскочила, не разбирая дороги. В голове вспыхнуло: «Он! Приехал!»

Распахнула дверь настежь, и из горла вырвался хриплый, надрывный смешок. Нервное «хи-хи» застряло в гортани, превращаясь в спазм.

На пороге стоял не Рустам.

Альберт Микрюков. Мужчина, который почти стал моим любовником.

За его спиной, точно две каменные плиты, возвышались незнакомцы — плечистые, с глазами-щелками, в которых не было ничего человеческого. Я попыталась захлопнуть дверь, но Альберт лишь лениво выставил вперед носок дорогого туфля. Это было так просто, так обыденно, что меня пробрал озноб. Они ввалились в мою крепость, пахнущую старыми книгами и моим одиночеством. Я бросилась к телефону, но один из «шкафов» одним коротким движением вырвал шнур из розетки. Звук разрывающейся изоляции показался мне криком о помощи.

— Что тебе нужно? — мой голос дрожал, точно натянутая струна.

— Поговорить. Для начала, — Альберт по-хозяйски обвел взглядом прихожую. — Смотрю, ремонт ты так и не сделала. Квартирка — как склеп.

— Нет.

— Как и не избавилась от балласта в виде Хасанова. Очень зря, Оля. Балласт всегда тянет на дно, особенно когда корабль уже горит.

— Где он? — я вцепилась пальцами в край стола. — С ним всё нормально?

— Насколько может быть нормально с человеком, который с разбегу прыгнул в собственную ловушку? — Альберт вальяжно опустился на стул. — Чай мне сделай. Нам придется некоторое время провести наедине.

— Наедине? — я покосилась на его громил.

— Их считай нет, они просто декорации. Для массовки.

— Чтобы испугать меня? — я выдавила еще один нервный смешок. — Глупо.

— Чтобы предостеречь от глупостей, — Альберт прищурился.

— Тогда где они были, когда Рустам заявился в мою библиотеку? — бурчу себе под нос.

Я молча поставила чайник. Руки ходили ходуном, крышка звякнула о металл, выбивая рваный ритм моей паники. Черный, с лимоном и двумя ложками сахара. Я помнила, как он любит. Проклятая память.

— Почему ты здесь, Альберт?

— Чтобы переговоры Хасанова и Дёмина прошли… продуктивно.

— При чем тут я? Я просто пыль на полке для него.

Альберт расхохотался — громко, искренне, откидывая голову назад.

— Оля, не прикидывайся идиоткой, тебе не идет. Только слепой не понял, что ты для него значишь. Библиотекарша, ставшая его ахиллесовой пятой. Устроиться работать в его клуб? Ты серьезно думала, что это останется тайной?

— Откуда ты знаешь…

— Ты дружила с тренером моей любовницы. А Данила любит молоть языком больше, чем двигать бедрами. Особенно когда речь заходит о «загадочной коллеге, которая с высшим образованием вдруг устрвоилась в клуб к Хасанову.

— Рустам не станет менять решение из-за меня, — я упрямо мотнула головой, хотя внутри всё леденело. — Вы ошибаетесь в нем.

— Посмотрим.

Зазвонил его телефон. Я инстинктивно дернулась к двери гостиной, но двое охранников выросли передо мной, точно бетонная стена. Дышать стало нечем. Альберт включил громкую связь.

— Микрюков, приветствую... — раздался голос Дёмина, холодный, как сталь на морозе. — Ты уже в гостях? Не мог бы передать Ольге трубочку? Ей хотят сообщить, что её любовнику плевать на её безопасность.

Альберт с издевательской улыбкой протянул мне мобильный. Я взяла его онемевшими пальцами.

— Ольга? Вы меня слышите?

— К сожеланию.

— Рад слышать, — голос на том конце был полон ядовитой вежливости. — Вы меня не знаете, но с вашим кавалером мы знакомы слишком хорошо. Нас много связывает… кровь, деньги, взаимная ненависть. Мы оба жаждем видеть друг друга в гробу. Но раз уж не можем убить, то вполне можем договориться. Слушай внимательно: либо твой Хасанов подписывает отказ от прав на особняк, либо сегодня ты станешь в три раза «счастливее». Мои ребята очень заждались такой компании.

Связь оборвалась. Тишина, воцарившаяся в кухне, стала в три раза опаснее. Я чувствовала, как по спине стекает ледяная капля пота.

— Забавно всё повернулось, а, Оля? — Альберт поднялся, сокращая расстояние.

— Не трогай меня.

— Буду трогать. Буду делать всё, что захочу, как только твой любовник выберет кусок недвижимости вместо тебя.

— Что он вам сделал? Почему вы так его ненавидите?

— А ты не помнишь? Ах да, ты тогда трусливо сбежала, — он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Он доил меня годами, Оля. Заснял нас тогда в спальне и грозился отправить видео моей жене.

— Она же была в коме!

— Он сделал на мне свое состояние. А потом доил Дёмина, когда получил от твоей подружки Кати заявление об изнасиловании. Фиктивное, разумеется. Рустам — стервятник. Он не строит, он вырывает куски из чужих жизней.

Я смотрела на него, и тошнота подкатывала к горлу.

— Я должна вас пожалеть? Вы — святоши? Обманщики, воры, отмыватели денег… Вы заслужили всё это!

— Хочешь, чтобы каждый получил по заслугам? — он сжал челюсти так, что послышался хруст. — Отлично. Ты связалась с бандитом, Оля. Теперь тебе придется пожирать плоды своего выбора. Стать разменной монетой в споре мужчин — это классика.

Он подошел так близко, что я почувствовала запах его дорогого парфюма, смешанный с запахом моего страха. Снова зазвонил телефон. Альберт отстранился, принял вызов.

— Это точно? — он нахмурился. — И просто уйти?.. Ладно, я понял.

Он