А мне за что такое счастье — исключительно благовоспитанное — выпало⁈ Без загса он ни-ни, видите ли! Мимоза нежная! Руками не трогать — это на Новый год! В смысле на «после свадьбы»! А то, что я под венец вообще с другим могу пойти, если проиграю, не достаточно убедительный повод? Или тоже только после той свадьбы? Что-то сомневаюсь, что Трис мне официальное разрешение на любовника оформит…

— Ты не выйдешь за Триалеса, — побледнел он. — Я этого не позволю…

— Королю, ага… А магическому договору тоже запретишь быть? Рейн, действительно, тогда просто не отвлекай. Потому что не знаю, как и меня угораздило… ну…

— Что?

— Сам знаешь, — покраснела я.

— Хочу услышать, — прошептал он. — Неужели это сама Эхения Каас-Ортанс теперь боится что-то сказать?

— Влюбиться в тебя, — еле слышно продолжила я фразу, на которой запнулась раньше.

— Значит, обоих угораздило… И по твоей теории кармы, если я правильно её понял, это не может закончиться ничем иным, кроме как самым хорошим.

— О, это ты ещё про законы Мёрфи не слышал… — вздохнула я.

Но, вдохновлённая и успокоенная его стойкой уверенностью в благополучном исходе спора, я принялась за работу. Сделать предстояло ещё немало. Только у судьбы, как всегда, оказались свои планы…

Вчерашний вечер омрачился одним нехорошим происшествием, о котором братья сообщили мне уже после ухода Арраниса.

— На ушастого вчера ночью напали. На Электродреля нашего, — пояснил Ванечка.

— Ну, ещё пара дней его нытья о том, что галстуки портье не подходят к цвету их глаз, и я бы сама его задушила… Как он, в порядке?

— Его Бонита отбила, она той же дорогой к себе возвращалась после смены; заметила, что наших бьют.

— Рука у неё тяжёлая, есть такое, — кивнул Веля. — А вот нападавший, к сожалению, успел сбежать.

Подробности инцидента выяснились самые неприятные. Эльф пожаловался, что уже несколько дней замечал на себе чужие взгляды. А когда вчера возвращался к себе, то подвергся нападению какого-то типа в капюшоне и маске. Единственное, что он запомнил, прежде чем его оглушили, — это безумный взгляд и одержимое бормотание про «чужаков». А после подоспела Бонита и с помощью своей женской сумочки обратила в бегство напавшего, уже грузившего бесчувственное тело Энгуирэля на ломовую лошадь. Сумочку уругвайки я видела. Страшное оружие в умелых руках.

— Прибором в меня ещё напоследок тыкнул, — возмутилась горничная. — Засунуть его надо было ему в culo, да сбежал уже, ихо де пута и трес кабронес…

— Э-э-э, «прибором» — это артефактом то есть? — уточнила я, усомнившись в том, что нападавший был сексуальный маньяком.

— Артефакт, си… Камушек у него при этом красненьким сверкнул, а тот только впился в меня взглядом — и был таков.

Тут я задумалась. Внешность у Энгуирэля была типично эльфийская. Ну, как типично… В моём представлении. Где-то, может, и другие водятся. А наш как надо: высокий, тонкий, несуразный. Белые волосы до пояса, длинные ухи на ветру колышутся. Взгляд ещё этот вечно отрешённый. Сразу видно, что парень не от мира сего. Неудивительно, что на него обратили внимание.

А вкупе со словами про «чужака» от нападавшего на ум сразу пришёл бедный Шарль Оливье, за которым, увы, Бониты в своё время не оказалось…

— Так, ребятки, — посерьёзнели братья, когда я поделилась этими соображениями. — Поодиночке ночами больше не ходим. Лучше вообще пока в отеле ночуйте. Не нравится нам всё это…

А мне-то как не понравилось. Поэтому я сразу отправилась в местный департамент охраны правопорядка доложить об этом нападении, а заодно узнать, не появились ли новости в расследовании убийства Шарля. Триалес тогда крепко следственный отдел пропесочил — надеюсь, не зря.

Ответственный за это начальник отдела ничем порадовать не смог, но признался, что случаи нападения на приезжих участились. И пока чудом обходилось без новых смертей. Злоумышленников описывали по-разному, но несостоявшиеся жертвы отмечали общие детали: закрытое лицо, фанатичный взгляд и бормотание про чужаков. Секта, вне всяких сомнений.

— А про артефакт случайно не упоминали какой-нибудь? — спросила я. — Чтобы у него красный камушек светился? На мою сотрудницу вчера такой наставили. Вреда он не нанёс, как будто просто проверяли что-то, потому что нападавший после этого и перед бегством взбеленился ещё сильнее.

— Такого не подмечали, — задумался начальник следственного. — Артефакт, говорите? Это у магов из отдела магпреступлений надо поспрашивать.

— Существует ли у них такой, что иномирцев от арсандцев отличить может?

— Именно.

Что-то похожее у магов из подразделения волшебных дел действительно нашлось в закромах. Вроде сильно упрощённой вариации нивёмёлера, что хранился во дворце. Но этот прибор не замерял уровень владения той или иной силой у мага, а только показывал её наличие. Загорался зелёным, если магия оказывалась чистая, стихийная. Или, в теории, красным, если магия была другого типа.

А ведь центральный камушек в «нивелире» Триса, как я теперь вспомнила, вёл себя точно таким же образом. Испытывать этот артефакт на себе я при них не стала. И так понятно, что моя матная-перематная магия, пусть и прикрывается воздушной, в стандартные рамки не вписывается. А вот у той же Бониты магии вообще нет, тем не менее… Но не тащить же моих попаданцев сюда,