– Не хочу, но выхода нет. Вам придется терпеть Льюиса, не давайте ему пускаться в воспоминания, иначе он обязательно расскажет про кролика.

– А что с ним случилось?

– С кроликом – ничего. А вот меня отец выпорол, потому что кролик вольно гулял по дому. Впрочем, хорошо, что не конь.

Мне нравилось, как он улыбался и что он улыбался, и бесконечно хотелось спросить, когда он настоящий.

– Коня вы тоже привели в дом?

– Было дело – намеревался.

– Будьте осторожны, – попросила я, сдерживая дрожь в голосе. Тьма с ними, с конями, что будет, если он не вернется?

Я стану вдовой, богатой и свободной, но сейчас я подумала об этом с ужасом. Я не хотела, чтобы из моей жизни исчез этот непонятный мне пока и до сих пор посторонний человек. Я не хотела, чтобы он вообще уходил из нашей супружеской постели, которую таковой невозможно было назвать.

Прикосновение его губ к моим было почти невесомым, и я растерялась, затаила дыхание. Словно что-то рухнуло между нами, такое же снежное и чужое, как мир за стенами дома, столь же холодное и равнодушное. Должно было произойти что-то еще, но лорд Вейтворт вдруг отстранился, все еще улыбаясь, поднялся, взял тот самый халат, который я накануне вытащила из шкафа, накинул его и сказал:

– Я пришлю кого-нибудь к вам, чтобы вы не находились одна в своей комнате.

Я растерялась окончательно. Что мне сказать – или сделать? Значат ли его слова, что я больше сюда не вернусь? Но я не нашла в себе силы спорить. Я должна была подчиняться.

– И если хотите… так, я знаю, не принято, но если хотите… скажите, чтобы сюда перенесли ваши вещи.

Лорд Вейтворт быстро вышел, а я пыталась осознать, что он только что предложил. Жить в одной комнате, в одной спальне, как простолюдины? Делить еженощно одну постель – я знала, что была бы теперь не против! – но дальше? Леди не может находиться с мужем в одной кровати дольше, чем требует того время близости, необходимое для того, чтобы зачать наследников. Как с этим быть, ведь больше нет рядом Летисии, чтобы она объяснила мне, как следует поступить?

Летисия. Я не то что забыла, но спрятала все в дальний угол неверной памяти. Она умерла, и она загадочным образом исчезла. Легенды, которые могут не лгать.

Юфимия принесла мне завтрак. Она была немногословна, я заметила, что она плакала, причем недавно. Она от меня отворачивалась, и все старания разговорить ее натыкались на короткий ответ: «Я не знаю, миледи». Я сдалась.

– Принеси мне платье… платья из моей спальни и все, что там есть. И осторожнее, я разбила вазу.

– Вы будете жить теперь здесь, ваша милость? – равнодушно спросила Юфимия, и я подумала – может быть, в этом глухом краю моя отдельная спальня вообще выглядит как каприз и странность.

Я кивнула, наблюдая за ней, но она только вздохнула и вышла. Я не знала, приказал ли ей лорд Вейтворт оставаться со мной постоянно или просто держаться поблизости, чтобы я могла в любой момент позвать ее, но не стала приставать к ней с расспросами. У меня появилась идея, и я собиралась воплотить ее в жизнь.

Алоиз, конечно, ждал, что я снова вторгнусь в его владения. Он даже не стал ворчать, а сам принес то, что я попросила, – что было уже хорошим знаком.

– Вы сами будете рубить мясо, миледи? – с сомнением произнес Алоиз, а я оглядывалась. Джаспер казался расстроенным, однако не это меня изумляло, учитывая то, что произошло ночью, а то, что я не видела Томаса. – Боюсь показаться невежливым, ваша милость, но если вы поранитесь…

Он не договорил, но я и сама понимала, что не смогу сделать все настолько безупречно, чтобы не испортить блюдо.

– Томас, наверное, займется этим, – ответила я, притворившись, что не замечаю его отсутствия, – и потом нужно будет добавить крахмал, и соду, и молоко.

– Томас уехал с утра в село, – ответил Алоиз. – Джаспер справится, но знаете, миледи, руки-то у него растут, не при вашей милости будет сказано…

– Конечно, справится, – поспешно отозвалась я. На самом деле я окончательно запуталась. Зачем? Зачем отпустили ребенка в село, куда добираться через лес, когда творятся такие страсти? В курсе ли мой муж или Томас проявил своеволие?

Под моим руководством Джаспер порубил мясо, добавил соль и остальные ингредиенты, а потом с увлечением отбивал кухонным молотком получившийся фарш. Я пристально следила за его руками, и в моей голове методично отдавались удары – бум, бум, бум…

Джаспер вдруг перестал отбивать мясо, и я не успела нахмуриться, как поняла – Алоиз вышел из кухни.

– Вы верите в это, миледи?

Я не стала спрашивать – во что именно, но ответить мне было нечего.

– То, что я знаю по рассказам прадеда, совсем иное, Джаспер…

– Они чудовища. Но в остальное время – люди, да?

– Люди. Куда уехал Томас?

– В село, так он сказал. Больше я ничего не знаю.

Мне показалось, он что-то недоговаривал. Вмешиваться было поздно – Джаспер опять застучал молотком, а я слушала. Чудовища, а в остальное время – люди. Которые могут контролировать обращение и свое состояние, но не в эту ночь. В начале полнолуния и в его конце. Но что автор военного справочника подразумевал под словами «обращение» и «состояние»? Возможно, это было понятно военным, но не мне.

Они обращаются, но способны сдерживать свою жажду крови? Или что-то еще? Они боятся огня, а мой муж зажигал свечи. В замкнутом пространстве. Нет-нет-нет, это исключено, или я чего-то не знаю.

Ведь если оборотни и могли выжить в этих краях, то только в том случае, если бы все время оставались незаметными.

– Теперь мясо нужно держать на холоде как минимум пять часов, – остановила я слишком увлекшегося Джаспера. – И у меня к тебе будет просьба… когда Томас явится, скажи мне, хорошо?

Джаспер кивнул, а я старалась не думать, что будет, если Томас уже не вернется. Он совсем еще ребенок. Как он мог уехать, зачем? Сбежал?

Я пошла в спальню мужа, расстроенная до предела. Но внезапно для себя самой развернулась и отправилась в комнату Летисии. Мне нужно было увидеть все своими глазами, непременно. Я не знала зачем.

Окно уже закрыли. Снег убрали. Кровать застелили, ничто не напоминало о том, какая трагедия здесь случилась. Я стояла в дверях и думала, почему я даже не плачу, ведь