Я утаила, что больше меня испугал тогда сам лорд Вейтворт. Не то, что он мог потребовать от меня исполнения долга как от жены, нет, его поведение. Но оборотни были прекрасной отговоркой, и он в ответ только кивнул.

– И вы помните, как открывали дверь утром?

– Да, милорд. Замок заедает. Я… Это могла быть Летисия?

Я поделилась своими страхами и ждала, что мой муж их развеет. Скажет, что это все-таки поварята и он уже приказал им всыпать. Но он лишь покачал головой и поставил поднос на столик.

– Полагаете, она умела открывать замки?

– Я не знаю. Но думаю, да. Она сопровождала моих сестер в первые месяцы брака, она… следила за нами, пока мы были детьми…

Да, я не уверена, но насколько сложно открыть запертую дверь, Летисия ведь не была воровкой?

– Не так это мудрено и не так просто, миледи, – отозвался доктор. Он стоял, опершись на стену, и смотрел не на меня, а на моего мужа так странно, что у меня опять закрались те крамольные мысли. – Мы открывали замки, да, кажется, я признался в этом напрасно.

Лорд Вейтворт невесело усмехнулся.

– Доктор покаялся в своей откровенности, миледи. Надеюсь, он не доставил вам неудобств.

Этот разговор – точнее, тот разговор, что начался еще в моей спальне, тогда еще без моего мужа, выходил за все рамки приличий. Немыслимо, чтобы в привычном мне обществе обсуждали то, о чем мы говорили сейчас. Настолько открыта я могла быть лишь со своими младшими сестрами и тогда, когда мы тоже были детьми.

Когда мы были не просто сестрами, но и подругами.

Я протянула руку к стакану. Молоко было теплым, я спросила себя – это кто-то из поварят постарался? Не стоило думать об этом, потому что – конечно же да.

– Окно в ее комнате открыто, миледи, и тела нет, – произнес лорд Вейтворт, глядя в сторону. – У прислуги паника.

– У нас тоже. – У доктора оказалось своеобразное чувство юмора, или он преследовал какую-то свою цель. – У меня есть одно объяснение – здесь кто-то изучает медицину.

– Не верите в… – Я не договорила. Насколько я сама принимала эту то ли легенду, то ли истину, я не могла разобрать.

– Филипп отправился ее искать, – уронил лорд Вейтворт.

– А зачем вы уезжали, милорд?

Это вырвалось до того, как я поняла, что это не мысль, а связная речь. Мой муж вздрогнул, а я успела подумать – ведь при докторе он меня не ударит? Но даже не закрылась от возможной пощечины.

Что-то происходило не только со мной, но и со всеми нами. Я сознавала, что что-то меняется, и отчего-то не противилась переменам. Но хотела бы знать, почему.

– Я слышала ваш разговор, – созналась я, заранее принимая любую немедленную кару. – Тогда, когда вы были в малой столовой.

– Я, пожалуй, пока что пойду, – сдержанно произнес доктор и вышел, не дожидаясь, пока его остановят, а я приготовилась понести наказание за грехи. Мой муж посмотрел на закрывшуюся за доктором дверь, забрал у меня из рук стакан, из которого я так и не отпила, а потом отвернулся к окну.

Что он хотел дать мне этим понять – может, то, что он не станет применять ко мне рукоприкладство.

– Я стараюсь исполнять обязанности на этом посту так, как должно, – глухо и немного потерянно сказал лорд Вейтворт. – Не всегда выходит, как видите, и дело не только в том, что полиция ищет тварей, которых здесь не было уже в течение века… Королевские подати, все это… – Он неопределенно махнул рукой. – В лесу хозяйничают браконьеры.

Я захлопала глазами. Мой муж усмехнулся.

– Уже второй год. Может быть, это началось еще при отце, к сожалению, я точно не знаю. В этом году пушнину еле удалось собрать, я мог бы надеяться, что в следующем будет лучше. Но все бессмысленно, если они перебьют зверей, летом приплода не будет. Я мог бы сообщить о падеже, никто бы не стал проверять, но…

Он повернулся ко мне, и мне стало кристально ясно, на каком распутье он находится. Во взгляде его не было отчаяния, только решимость, и я не сомневалась, насколько она правильна.

– Вы пытаетесь их поймать?

– Выходит скверно, миледи. Мои армейские навыки здесь не подходят.

– И вы преследуете их на лыжах? – улыбнулась я.

– Льюису за длинный язык уготована персональная Тьма.

– Лорд-рыцарь сначала все-таки лорд?

– Ни тот, ни другой, миледи. Ложитесь спать.

Лорд Вейтворт задернул шторы, запер дверь, вернулся к кровати, и я, сняв халат, легла поспешно прежде, чем рядом лег он. Между нами было достаточно пространства, мы оба лежали не шевелясь, я слышала только наше дыхание.

– Я видела их, милорд, – сказала я. – Там, в лесу, когда Летисия велела мне убегать. Вы знаете, что случилось?

– Филипп рассказал.

– Там… я думала, это не люди. – Я закрыла глаза, снова оказавшись в том снежном кошмаре. – Сейчас я понимаю, что они избегали меня, но не желали мне смерти. И тот охотничий домик, где Филипп отыскал меня. Там кто-то был.

И там были пятна крови и герб из нашего дома, и об этом я умолчала. За болтливый язык, возможно, персональная Тьма ждала уже и меня.

Глава двадцать первая

Я проснулась довольно поздно и, к своему удивлению, вспомнила все, что происходило. До каждого слова и жеста каждого, с кем говорила вчера.

Мне не стоило изумляться, что я спала практически в объятиях своего мужа, и мне было спокойно, я просто открыла глаза и признала, что эту ночь – вторую в своей жизни – я провела в одной постели с мужчиной, и эта ночь не принесла никаких перемен. Кроме, возможно, той, что под личиной прежнего лорда Вейтворта оказался совершенно иной человек. Тот, кому я сама хотела бы сделать шаг навстречу.

Это было не принятие и не смирение. Что-то такое, чему я не знала названия. Дело было не в том, что он был моим мужем…

Может быть, в том, что, если бы не был, я желала бы, чтобы он им стал?

Жест, не подобающий леди даже с супругом, – я отвела прядь волос, упавшую ему на лоб, и не вздрогнула, когда лорд Вейтворт открыл глаза.

– Не хотел тревожить вас, миледи.

– Не знала, что вы не спите, милорд. – «Иначе бы сто раз подумала, прежде чем допустить подобную вольность», – закончила я про себя. Манеры, воспитание, достоинство – все это испарилось куда-то, и я не жалела. Тьма с