из опрокинутой чернильницы вылились чернила — растеклись по столешнице, пятная бумаги, пропитывая светлый рукав мантии, и их густая синева мешалась со смолью ее кудрей.

У ее ног тоже кто-то лежал. Со своего места Лили видела только остроносые ботинки и торчащие из них голые лодыжки — остальное закрывал аквариум. Как во сне, она шагнула вперед... серые брюки, край нелепо задранной мантии... Майлан. Это Майлан. Его спина напоминала подушечку для булавок: вздулась чудовищным горбом, ощетинилась иглами — как у дикобраза, только длиннее, и они протыкали светлую ткань и торчали вдоль всего позвоночника... И вместо лица — вытянутая звериная морда. С пуговкой носа и черными бусинами глазок.

По коже продрал мороз, и к горлу подкатила тошнота, но голова работала четко и ясно. Сознание как будто раздвоилось — и, пока одна Лили где-то внутри заходилась криком и обливалась слезами, другая подошла к аквариуму и прижала к стеклу ладонь. Прямо над мембраной вокализатора — так, как учил ее Эдди.

За растопыренными пальцами всколыхнулась волна и забегали голубые искры. Но слепки не двинулись с места — так и остались лежать на дне маленькой белой пирамидкой.

Против воли она опустила глаза. Уставилась на пол — ботинки Майлана как магнитом притягивали взгляд. Черные, с небрежно завязанными шнурками и стоптанными каблуками, на которых уже давно было пора менять набойки... И стул с Руби. Высокая спинка частично ее закрывала... ее, но не Майлана. Он скрючился на полу, словно обернулся всем телом вокруг деревянных ножек, выставив в проход спину с иголками — Лили видела их сквозь зеленую муть и прозрачные стекла аквариума...

— Лили Эванс. Доступ разрешен, — через целую вечность откликнулся Прорицатель.

— Вопрос, — произнес чей-то глухой, неживой голос — она не сразу поняла, что ее собственный. — То, что здесь произошло... Это были Упивающиеся?

— Ответ. Да. Их интересовал доступ к вычислительным мощностям объекта «Прорицатель». В доступе было отказано. Они ищут субъекта с доступом к объекту «Прорицатель».

Слова словно проходили сквозь вату — толстую вату, в которую была завернута ее голова. Ищут... субъекта с доступом...

Ищут — ее.

— Если... — начала она, но спохватилась и исправилась: — Вопрос. Если я воспользуюсь портключом, то они меня не найдут? В том... в том убежище безопасно?

Ей показалось, что Эдди в кресле одобрительно кивнул — задохнувшись, она повернулась к нему, и сердце забилось чаще... Но он был тих и неподвижен. Все тот же задранный подбородок, и разинутый рот, и пустые глаза — совсем как у аврора Эшли.

— Ответ. Частичная безопасность, — сказал Прорицатель. И пояснил после паузы: — В настоящий момент полный ответ невозможен. Требуется многофакторный анализ реальности.

Поежившись, она обхватила себя руками за плечи. Значит, полной безопасности не будет и там — не будет, потому что... ну, как-то же случилось... то, что случилось.

— Как нам... — от озноба застучали зубы, и она стиснула их, а потом заставила себя продолжить: — Вопрос. Как победить Того-Кого-Нельзя-Называть?

Эдди бы этого хотел. Он бы точно этого хотел... Не выдержав, она опять оглянулась на него... не на лицо — на смятый край лабораторной мантии. На расслабленную кисть с широкими, крепкими пальцами — он всегда вертел в них палочку, а теперь она закатилась под кресло и лежала у резной ножки в виде львиной лапы...

— Ответ. Ключ к победе — в пророчестве Кассандры, — голос Прорицателя холодным громом раскатился по лаборатории, и Лили вздрогнула, опуская руки.

— Но ведь оно теперь не сбудется! Оно... Берта была права, так? Оно обо мне — обо мне и Северусе, — она сглотнула. — Наш сын должен был стать Избранным... но теперь не станет, потому что... потому... — в горле рос мерзлый ком, и внутри черной плесенью расползалось подозрение. — Значит, Тот-Кого-Нельзя-Называть теперь непобедим? И... что же мне делать?

Мысли теснились в голове и толкались боками, и вопрос сам собой слетел с языка. Она не ждала ответа — и первая удивилась, когда он все-таки прозвучал.

— Ну, ты всегда можешь попросить его самоубиться, — бесстрастно откликнулся Прорицатель.

Он издевается? Она вскинула голову, уставившись на черную мембрану, но взгляд неумолимо соскальзывал вниз — на ботинки Майлана, на кресло Эдди... Если не присматриваться, то можно было подумать, что она в музее мадам Тюссо. Среди восковых манекенов, по ошибке принявших облик ее друзей.

Лили передернула плечами. Ее колотила дрожь.

— Вопрос, — слова мертвым пеплом шуршали на языке. — Северус знал о... Нет, не так, — она зажмурилась и шепотом спросила: — Это все из-за Северуса, да?

Под веками расползалась темнота, и в ней вспыхивали яркие, горячие точки. Что-то загудело и затрещало — Господи, как же тут холодно...

— Ответ. В процентном соотношении... — начал Прорицатель, и в лязгающем металлическом голосе чудились нотки сомнения, но Лили открыла глаза и не дала ему договорить:

— Не надо... арифмантики. Просто «да» или «нет». Отвечай.

И только сейчас заметила, что белая пирамида на дне наконец-то распалась. Слепки выстроились правильным октаэдром, и в самом центре виднелось что-то большое и круглое... что-то плавало в питательном растворе, словно кочан капусты в зеленом супе...

Потом послышался гул, и в аквариуме задребезжали стекла. В зеленой толще голубыми паучками забегали искры, все задрожало и пошло волнами, и та круглая штука подплыла ближе и медленно, медленно повернулась.

В мутной воде колыхались седые волосы — шевелились и шевелились вокруг головы, как короткие белые червяки. И какие-то лохмотья вместо шеи... Взгляд метнулся выше — тонкий прямой нос, плотно сжатые губы и бледные оттопыренные уши, похожие на вареные клецки...

Сквозь стекло на нее смотрела голова мадам Мелифлуа.

— Ответ — «да», — сказал Прорицатель.

* * *

Она не помнила, как отключила вокализатор и выбралась из Отдела тайн. Как вызвала лифт, как поднялась в атриум... Перед глазами крутились какие-то обрывки, одна за другой вспыхивали картины — неподвижная фигура Эдди, золотистые волосы на резной спинке кресла... Распростертая на столе Руби — и Майлан, Майлан на полу у ее ног... Белизна слепков, зелень аквариума... От озноба зуб не попадал на зуб, но зимний плащ остался дома. Как и остальные теплые вещи.

Ей нужно было их забрать. Их — и Нарцисса. И написать родителям, чтобы они не волновались. А потом сломать булавку и активировать портключ — рука сама потянулась к воротнику, пальцы нащупали холодную