– Даже если так, – возразила Элис, – брат будет тебе рад.

– Ему было сказано, что в моем положении мне нельзя рисковать. Я хотела поехать в носилках, но это слишком медленно, потому что Уриен не может пропустить… – Я замолчала на полуслове, пораженная мыслью, которая, как больной зуб, не давала мне покоя с тех самых пор, как я узнала эту новость.

– Что такое? – спросила Элис.

– Уриен сказал, что Моргауза скоро узнает новость, но пока ей ничего не известно. А королевская процессия из Эдинбурга не доберется до Камелота раньше, чем из Гора. Без Моргаузы церемония не может состояться. Наверное, вышла какая-то путаница. – И я поспешила вниз, надеясь перехватить мужа.

– Уриен! – раскатился по залу низкий окрик, заглушивший разговоры и заставивший меня остановиться. Я увидела, как муж замер, чуть отклонив плечи, будто собираясь броситься в противоположном направлении. Лишь мне одной дозволено было называть его просто по имени, которое так неуместно прозвучало сейчас среди этих каменных колонн.

Неожиданно я заметила сэра Арона, который проталкивался сквозь толпу, и следом за ним волочился мокрый плащ для верховой езды. Его горящие глаза сверлили короля Гора.

– Значит, у тебя хватило дьявольской наглости сюда вернуться?

– Что за ерунда тут творится? – прошептала за моей спиной Элис.

– Не знаю. Никогда не видела, чтобы они ссорились. – Темные волны дурного предчувствия медленно поползли у меня по телу.

Муж предостерегающе поднял руку, прежде чем они с сэром Ароном оказались на расстоянии длины меча один от другого.

– Будь осторожен, лорд сенешаль! Помни, где ты и с кем говоришь.

– С кем я говорю! – сэр Арон издал горький смешок. – Я говорю с человеком, которому почти двадцать лет служил верой и правдой, сначала как принцу, потом как королю, которому принес клятву пожизненной верности.

– Арон, предупреждаю тебя, – хрипло произнес Уриен. – Пойдем ко мне в Зал совета и обсудим все как мужчина с мужчиной.

– Она – моя жена! – взревел сенешаль. – Мать моих детей! Я был верен тебе в большом и в малом, ты поднимал кубок на моей свадьбе, а сам годами делал из меня рогоносца!

Странное ощущение, когда ты вдруг начинаешь чувствовать, что обращаешься в камень, и не знаешь – то ли станешь скалой, то ли рассыплешься в пыль. Стоя на лестнице и слушая, как моего мужа обвиняют в многолетних шашнях с замужней дамой, я думала, что замерзаю, а сама сжимала каменные перила и хотела стать их продолжением, чтобы спастись таким образом от ужасного унижения. Даже мой живот казался ненужным, сизифовым камнем, округлым и жестким, как булыжник, пусть в нем и плескалось, ныряя как дельфин, мое дитя.

Твердая рука взяла меня за запястье.

– Давай уйдем отсюда, – произнесла Элис.

– Нет, – сказала я с нарастающей злостью, – он пытался сбежать и не пустить меня к брату, лишь бы я не узнала этого. Так что я буду слушать.

Вырвав руку, я спустилась по лестнице, и толпа передо мной расступилась. Ссора между двумя мужчинами становилась все жарче, они размахивали руками и громоздили обвинения, будто тела убитых. Рука кипящего от злости сэра Арона легла на рукоять меча.

– Я хочу услышать, что теперь будет!

– Я скажу тебе, как твой король и господин, что теперь будет. – Уриен указал на дверь. – Ты вернешься в поместье, которое я тебе даровал, успокаивать леди Флору и ждать, пока я не решу, как с тобой поступить.

– Как со мной поступить? – вознегодовал сэр Арон. – Мой король и господин, она ждет ребенка!

– Она… что?

– Она носит бастарда – твоего бастарда. Которого ты сделал ей после первого похода с королем Артуром. Она призналась во всей этой грязной истории прошлой ночью, когда я помешал вашему свиданию. – Взгляд сенешаля скользнул ко мне, и он презрительно фыркнул, словно я выбрала для своего появления идеальное время. – Все это время, пока я был тут, охраняя чрево твоей жены, ты вкладывал детей в чрево моей. Как вы должны быть горды, госпожа моя, что замужем за человеком с повадками бродячего кобеля!

Только тут негодующий Уриен повернул голову и увидел, что я стою рядом. Лицо его болезненно исказилось, окруженные бородой губы зашевелились, словно он искал оправдание, свидетеля, который опроверг бы слова сэра Арона, что угодно, лишь бы доказать – он якобы не виновен в том, что сделал. И я желала этого, видит Бог, я действительно этого желала, в своем безмолвном отчаянии мечтая, чтобы он нашел возможность спасти меня от неловкости, скандала, хищных глаз и злых языков королевства. Мне не хотелось быть тем, чем я становилась сейчас – статуей, барельефом, надгробным изображением, – но для этого нужно было хотя бы, чтобы муж все отрицал.

Но я не дождалась от него ни единой попытки оправдаться. Уриен просто смотрел на меня, и я поняла, что он ждет моих действий.

Я подняла руку, скрючив пальцы, как когти в готовности нанести удар, и ощутила, как ногти скользнули по его лицу. Потом снова замахнулась, но он оказался быстрее и поймал мое запястье. Раздавшийся при этом звук напоминал щелчок хлыста.

– Не смей, – рыкнул он, развернул меня и толкнул к Элис, которая стояла сзади, готовая заключить меня в объятия и увести.

На полпути в свои покои я остановилась, и каждое сухожилие во мне натянулось, как тетива лука.

– Я не потерплю такого, – сквозь стиснутые зубы процедила я. – Раз Артур ждет у себя Гор, он хочет видеть меня, а не эту свиную башку, которая стоит во главе королевства. Вели, чтобы в конюшне приготовили носилки для королевы, а потом пошли кого-нибудь сказать моему мужу, что я еду в Камелот.

Глава 51

В лучезарный весенний денек, когда ярко освещенные луга и деревья испускали приятные ароматы, мы въехали в открытые ворота Камелота. В городе все еще шло оживленное строительство: каменщики возводили стены, плотники тесали балки для домов и торговых рядов, кузнецы бесконечно ковали, а кровельщики сидели верхом на крышах и конопатили их.

Но замок был уже готов, и на вершине высокого, обнесенного стеной холма сияли золотом на солнце башни, турели и зубчатые стены, а окна и шпили сводчатого собора отбрасывали свет бесконечными радугами.

Внутренние помещения замка были готовы принять придворных, рыцарей и дам: стены во фресках или гобеленах, резная мебель искусной работы, лучшие восточные ковры на полах, драпировки и покрывала из превосходнейших тканей. Тарелки сплошь золотые и серебряные, стеклянную посуду украшали узоры, хранилища ломились от драгоценных камней, ювелирных украшений, а еще могли похвастаться коллекцией всевозможных специй, масел и благовоний, какие только можно добавлять в еду,