полный надежд Мерлин. – Учить вас, никогда не желавшую моего наставничества, будет для меня искуплением.

– Но я всю свою жизнь вас ненавидела! На всем белом свете не сыскать причины, по которой…

– Причина в том, что вы видите туман!

Он потерял самообладание, и пламя его свечей взметнулось ввысь. Молодое лицо исчезло, голубые глаза быстро налились чернотой.

– Мне невыносимо смотреть, как подобная мощь пропадает зря, просто невыносимо!

Я в ужасе отпрянула, но Мерлин взял себя в руки так же быстро, как вспыхнул, его пальцы поправили ворот мантии с удивительно человечным волнением.

– Вы ведь из тех, кому нравится все «исправлять», не так ли? – продолжил он. – Превращать неправильное в правильное. Вы – целительница. Подумайте об этом в более широких масштабах: используя новые знания, новое мастерство, вы сможете обрести контроль над миром вокруг себя.

– Дивная мысль, – с горечью отозвалась я. – Я давно узнала, что мой мир мне не подчиняется.

– Лишь потому, что вам это внушили. Как я вам уже показал, есть способы подчинить мировые силы своей воле. – Пламя вновь со щелчком возникло в его ладони. – Когда вы этому научитесь, перестанет иметь значение, кто вы или каким телом обладаете. Мир станет вас уважать, и я тому живое свидетельство.

Я тоже подняла протянутую ладонь.

– Тогда научите меня. Если это не демонский трюк, покажите, как вызвать огонь.

Мерлин рассмеялся, задувая пламя.

– Пока это невозможно. Вот в будущем – да, если вы согласитесь следовать моим поучениям. Однако на то, чтобы овладеть всего одним заклинанием, могут уйти годы. Оно творится в уме, а язык его чрезвычайно сложен, куда сложнее церковной латыни.

– И все же я попытаюсь, если вы готовы доказать мне, что не мошенник.

Мерлин вдруг закостенел, ощущение благожелательности внезапно исчезло.

– Это непростая вещь, – сдержанно ответил он. – Стать мастером стихий – дело трудное и небезболезненное. Для этого нужно найти внутри себя тьму и черпать из ее источника, а он спрятан глубоко, и отыскать его сложно.

– Я знаю, где таится моя тьма, Мерлин, – сказала я. – Можете поверить, ее запасы во мне безграничны. Скажите мне заклинание.

Ухмыляясь моей глупости, он наклонился ко мне и трижды прошептал мне на ухо нужные слова, отчетливо, но не слишком медленно, словно жалея, что так бездарно теряет время.

– Вам этого не сделать. У вас не хватит для этого знаний. И вы ждете ребенка, это ослабляет. Невозможно проникнуть в дебри ненависти и боли, когда внутри шевелится новая жизнь.

– Откуда вам знать? – огрызнулась я.

Потом глубоко вздохнула, обратила взгляд глубоко внутрь себя, назад сквозь месяцы и годы, собирая фрагменты всего, что похоронила, – боли и страха, проигранных боев и неизбывных сожалений. Довольно скоро сформировались образы, и вдоль самых темных стен моего сознания выстраивались картины горя, ужаса и ничтожности, пока я погружалась в недра собственного хаоса: длинный тоннель отчаяния, в конце которого стоял хохочущий Утер Пендрагон.

Все, что я потеряла, было за его спиной: отец, матушка и сестры, Акколон и я сама, та женщина, которой мне довелось бы стать, если бы не бесконечные принуждения. Страх и ярость поднимались внутри, как вопль, охватывали все органы чувств, а разум стремился избавиться от них. Но я держалась твердо, чтобы тьма могла пропитать все тело, будто лава, и застыть в жилах.

Я обратилась к заклинанию, снова и снова повторяя его про себя, но не чувствуя никакого тепла на ладони, лишь боль терзала меня изнутри. Ничего нового не возникало, не было даже намека на нечто подобное. Я потерпела неудачу, переоценила себя, в точности как предсказал колдун. «Вам этого не сделать, – сказал он. – У вас не хватит для этого знаний».

А потом я вдруг сообразила, что Мерлин сознательно утаил от меня нечто, не сказав о движении руки, предшествующем рождению пламени. Чтобы создать огонь, нужно знать, как его зажечь. Поднести кремень к кресалу и ударить.

Я чиркнула пальцами по ладони, и глаза у меня широко раскрылись сами собой, когда пламя, взревев, на миг взметнулось высоко над моей головой, прежде чем просесть в сложенную чашечкой ладонь. От его краев исходил жар, но кожи он не касался, словно я сама была топливом, горящим благодаря тьме, залегшей глубоко внутри. Я улыбнулась, однако лишь из гордости – радость казалась теперь абстрактным понятием, точно я слышала это слово раньше, но никогда не испытывала ничего подобного.

И тут я заметила, что Мерлин, застыв, уставился на меня, и рот его кривится в удовлетворенной улыбке.

– Невероятно, – выдохнул он. – Потрясающе. Это чудо, она сама – чудо. Вы даже еще более незаурядны, чем я думал. Я и понятия не имел о мощи и свободе вашего разума.

Какой бы сильный триумф я ни испытала, он улетучивался по мере того, как рос восторг колдуна, однако я не могла заставить себя погасить огонь, не могла оторвать глаз от своего поразительного творения. Если я сразу сделала невозможное, чего можно ждать через полгода, через год?

– Вы должны научиться всему этому, – продолжал Мерлин. – Дайте волю своей силе, и те, чья любовь вам нужна, полюбят вас. Или, если вы это предпочитаете, они будут вас бояться. Они наконец узрят вас, Морган, и затрепещут перед вашим величием. Вы заставите их смотреть лишь на вас.

– Перед моим величием, – пробормотала я, – возможно ли такое?

– Это уже происходит, – сказал колдун.

В тот же миг меня обожгло воспоминание, как я сидела в закутке для писца, а он обратился с теми же словами к матушке, убеждая, что ей не уйти от Утера Пендрагона, что ее судьба предрешена, потому что он, колдун, так устроил. Он погубил моего отца, мать и Корнуолл. Я погасила огонь и ощерилась.

– Вы мне отвратительны. Я никогда, никогда не уступлю вам. Ни ради знаний, ни ради власти, ни в самый темный и отчаянный свой час. Нет такой вещи, которая стоила бы этого.

Он ошеломленно отступил, когда я прошествовала мимо него, ниша вновь стала обычных размеров, выпустив меня на волю.

– Я никогда не забуду причиненного вами зла, Мерлин, – обернувшись, сказала я. – Настанет день, когда Артур поймет, кто вы есть, и я не испытаю ничего, кроме удовольствия, увидев, как ваши свечи погаснут навсегда.

Глава 53

Наша встреча с Артуром состоялась под вечер, когда тризны по королю Лоту подходили к концу. Я много дней не выходила из своих покоев, ссылаясь на тяготы беременности, хотя это просто был самый действенный способ избегать колдуна, сплетен и собственного мужа, на которого мне даже смотреть было противно.

Артур вошел в комнату с теплой улыбкой. В его похожих