– Куда ты отправишься? – спросила я.

– В Ирландию, доживать свои дни среди родственников твоего отца. Сэр Бретель пригласил меня поселиться с ним на его землях, и я согласилась. Он поклялся Артуру, что будет приезжать ко двору, но я сомневаюсь, что еще когда-либо увижу Британию.

– Как он добр, – сказала я, – не зря отец всегда говорил, что сэр Бретель – лучший из людей.

Матушка улыбнулась нежно, на свой лад.

– Так оно и есть. Он принес мне клятву в день смерти твоего отца и с тех пор всегда был со мной. Если бы сэр Бретель не напоминал мне, что в мире еще осталось добро… если бы не его безграничная преданность… не знаю, как бы я… – Она вытерла со щеки слезу и надолго замолчала. – Я никогда не смогу узнать, правильно ли поступила, Морган, – вдруг продолжила она. – Я боялась за наши жизни – вдова с тремя дочками, и нет больше мужа, чтобы отгонять волков, а рыцари герцога волновались в основном за собственные головы. Утер Пендрагон был полон решимости обладать мною, он уничтожил бы все, что я люблю. А если король немилосерден, каково тогда приходится нам, вынужденным жить в созданном королями мире? Однако я никогда не забуду, что выбор у меня был.

– Но что еще ты могла поделать? – задала я вечный, бесполезный вопрос. – Что могла поделать любая из нас?

Ее серые глаза посмотрели на меня с напряженной материнской пытливостью.

– Ты сказала тогда правду, Морган? Ты кого-то полюбила и отдала себя ему?

Это оказалось куда труднее, чем я воображала: вернуться мыслями в тот день, к отчаянному спору с Утером, к своему признанию и отказу от него; и к неделям, которые этому предшествовали, к лицу спящего Акколона в те немногие счастливые дни, когда я просыпалась пораньше, чтобы посмотреть, как на его кожу падают первые лучи корнуолльского рассвета.

– Да, – подтвердила я, – это правда.

Даже матушке я ни за что на свете не назвала бы имени возлюбленного. Эту тайну я собиралась хранить вечно. Но, к моему изумлению, она сказала:

– Это тот рыцарь, который уехал. Бывший оруженосец сэра Бретеля, из Галлии. – Она печально улыбнулась. – Твой оруженосец. Даже тогда.

– Даже тогда. – Я считала вдохи и выдохи, ожидая слез, но обнаружила, что их не осталось. – Но как ты…

– Сэр Бретель, – сказала она. – Он хорошо знал этого юношу, в некотором смысле тот был ему вместо сына. Он горевал, когда юноша уехал, и через некоторое время я спросила его, почему это произошло, а он ответил, что не смог удержать парня, потому что тот, похоже, был в отчаянии, до которого его довела любовь. – Матушка вздохнула. – Я предполагала, что это может быть как-то связано с тобой, хоть я порой и молила Бога, чтобы все оказалось не так.

– Однако так оно и было, – без интонаций проговорила я. – Было. Но он оставил меня, а мне пришлось выйти замуж. Я явно любила его куда сильнее, чем он меня.

Матушка пристально посмотрела на меня.

– Это прошло?

Я взглянула в ее глаза холодно, словно она не имела никакого права спрашивать. Галльская монета, неведомо откуда взявшись, прижималась к коже, согретая теплом моего тела.

– Нет, – ответила я, – не прошло до сих пор.

Она нагнулась, схватила мои руки и заговорила быстро, тихим голосом:

– Послушай, Морган. Есть одно место, часть моего приданого, и я до сих пор держу его в секрете. Это поместье в Уэльсе, в долине реки Уай, мирное и уединенное, среди лесов и полей, достаточно доходное для безбедной жизни. Я хочу передать его тебе.

Я с трудом поняла, о чем речь, так быстро матушка переключилась от печального прошлого к воображаемому будущему. Я подумала о растущем внутри младенце, уже желанном и любимом, но в то же время привязывающем меня к Гору, к тамошнему шаткому и тайному существованию и к отцу будущего ребенка, еще одному королю.

– Расскажи, – попросила я.

– Поместье называется Верная Стража, и считается, что оно принадлежит рыцарю, известному как граф Перевала. Для меня он сэр Кромфах из Роса – он вырос при дворе моего отца и поэтому наш верный, хороший друг. – Матушка перевернула мою руку ладонью вниз, и стало видно отцовское кольцо с тремя сапфирами, которое я никогда не снимала. – Покажи это кольцо управляющему Верной Стражей, и он передаст тебе ключи и учетные книги. – Она потянулась к кошелю на поясе и извлекла маленький, туго свернутый пергамент. – Тут карта и пояснения, выучи все наизусть. Если тебе понадобится убежище, отправляйся туда.

Старые сомнения опять всколыхнулись у меня в груди.

– Но если это такое тайное и безопасное место, почему ты не поехала туда после смерти отца?

– Спасения от Утера Пендрагона не было, – пояснила она. – Он так хотел добиться своего, что даже отказался от собственного сына. Он все равно в конце концов нашел бы меня. Самое большое, на что я была способна, это утаить от него поместье, чтобы кто-то другой мог им воспользоваться. Оно осталось скрытым, и теперь будет твоим.

– Матушка, я… – Хотелось сказать, что мне не нужно это мифическое поместье, что я счастлива, как Элейн, или освоилась в своей жизненной роли, как Моргауза. Но я старалась никогда не лгать тем, кого люблю, поэтому засунула свиток за корсаж, расцеловала матушкины руки и позволила ей прижать свою голову к груди. Так мы с ней, мать и дочь, замерли на какое-то время, которое все ускользало и ускользало. – Спасибо тебе.

Слишком скоро раздался стук в дверь, и матушка пригласила сэра Бретеля войти.

– Госпожа моя, все готово к отъезду, – сказал он. – Нам пора выдвигаться, если мы хотим до темноты прибыть к первому месту ночлега.

Не в силах сдержаться, я бросилась к нему и обвила смягчившегося рыцаря руками. Он смущенно обнял меня в ответ, осторожно, но крепко. Сэр Бретель всегда делал все для нас, оказываясь рядом в самые темные часы, – верный рыцарь королевы.

– Леди Морган, – наконец проговорил он тихо, и я заставила себя разжать руки. Он улыбнулся в своей благородной, меланхоличной манере, и мне стало интересно, слышал ли он что-нибудь об Акколоне, его названом сыне, которого мы оба потеряли. Но пока этот вопрос вертелся у меня на языке, я решила, что ответ на него лучше не знать. Знания, драгоценные сами по себе, сейчас могут лишь причинить боль.

– Я буду скучать без вас, сэр Бретель. Вы – лучший рыцарь из всех, кого я знала.

Он грациозно поклонился.

– Это большая честь для меня, миледи. Знайте, я всегда буду делать для вашей леди-матери все, что смогу.

Подняв глаза, сэр Бретель