– Простите, – сказала я, и он печально кивнул:

– Я понимаю.

Я встала быстро, чтобы не передумать.

– С вашего позволения, мой господин, мне надо идти. Нам еще долго ехать до места, где нас ждет ночлег.

– Ночлег? – воскликнул Артур, вскакивая. – Моей сестре не нужен никакой другой ночлег, кроме как под моей крышей. Я немедленно распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты, где вы сможете с удобствами отдохнуть.

Он отмахнулся от моих благодарностей, и тут в дверь постучали. Вошедший паж поклонился так низко, что его нос почти коснулся ковра.

– Прошу прощения, ваше величество, но Мерлин Мудрейший просил сообщить, что ваше присутствие необходимо на пиршестве: с вами хотят поговорить несколько знатных лордов. А король Гора Уриен спрашивает о своей леди-жене.

Горький смешок вырвался у меня от нелепого поведения Уриена, недовольного тем, что я провела какое-то время за разговором с собственным братом и при этом его новым королем. Все-таки мой муж – воплощение неуемного эгоизма, он всегда был таким.

Артур счел требование еще менее забавным.

– Нет, скажи, что прямо сейчас я не приду. Я присоединюсь к ним, когда буду готов, и ни на минуту раньше. – Он поднял взор к потолку, будто взывая к высшим силам. – Посмеет ли Мерлин после представления, устроенного им сегодня, пытаться мне что-то навязывать? Неужели все эти люди, которые требуют моего внимания, не понимают, что они служат мне, а не наоборот?

Вот он и снова стал верховным королем – вспышка его царственного гнева была быстрой и менее неистовой, чем мои, почти изящной по форме, но очень знакомой. Я снова увидела в нем отражение нашей матушки с ее пламенным сердцем, такой, какой она была прежде. Ярость Артура проявила нашу общую кровь – его, мою, матушкину.

Глава 48

Я оставила мужа на пиру, пьянствовать со своими людьми. Это была своего рода проверка, чтобы узнать, озаботится ли он тем, как сказалась на мне недавняя новость. В результате я успела распрощаться на ночь с Элис, переодеться в ночное и выпить полкувшина мятного отвара, прежде чем он без предупреждения ввалился ко мне в покои, видимо, считая, что имеет на то полное право.

Я расчесывала волосы, и ритм движения моих рук не изменился при появлении Уриена, хотя я внимательно наблюдала за ним в зеркале. Пьян он не был, а его пружинистые движения напоминали повадки кота.

Прохладное покалывающее облегчение разлилось под ребрами, тошнота отступила, когда я проглотила лист мяты, который жевала до этого.

«Я проверила по календарю, – вспомнила я слова Элис, – Ты действительно в тягости уже почти три месяца». Подозрения, которые появились благодаря Элейн, подтвердились Элис и луной. Усталость, обостренные чувства и отвращение к еде объяснялись беременностью. Оставалось понять, что в связи с этим готовит мне будущее.

Задержавшись у меня за спиной, Уриен взял в руки блестящую массу моих волос, приподнял и погладил так, словно никогда не замечал их прежде. Я отложила гребень и скрестила руки на груди, стараясь сдержать непроизвольную дрожь в ожидании прикосновения его теплых пальцев к коже. Наши взгляды в зеркале встретились.

– Ну и денек выдался, – пробормотал Уриен. – Я за столом только и делал, что задавал вопросы.

– Вообрази, каково было мне, – ответила я, решив пока не говорить ему остального.

– Надо думать! Но история поразительная. – Он легонько провел пальцем по моим плечам. – И ты была дочерью короля, а теперь стала королевской сестрой.

Я вскочила с табуретки, шарахнувшись от него.

– Вот, значит, что произвело на тебя такое впечатление? Что когда-то я жила с одним королем, который не был моим отцом, а сейчас оказалась кровной родней другому?

Уриен невозмутимо придвинулся ближе.

– Я женился на тебе. Ты всегда производила на меня впечатление.

– Едва ли. Твои мысли лишь о том, какую выгоду можно извлечь из ситуации.

Он пришел, потому что я знала то, что неведомо ему, и обладала властью, которой у него не было. Ему хотелось вырвать ее у меня – он не мог этого сделать, но все-таки решил попытаться. И мысль об этом воспламенила его, будто факел, точно так же, как меня.

– Верно, для Гора это хорошо, – признал он. – Это шанс вернуть нашему королевству процветание после стольких лет упадка. Но могу тебя заверить, что сейчас я думаю совершенно о другом. И очень всерьез думаю. – Он провел подушечкой большого пальца по моим губам, и я едва подавила желание впиться в нее зубами.

– Однако ты знаешь, что теперь король ко мне благосклонен и у меня есть шанс повлиять на него, – сказала я. – А у тебя нет.

– Проклятье, женщина! – Он схватил меня за бедра и притянул к себе, распаленный похотью, раздражением и завистью к простой истине, с которой ему пришлось столкнуться. – Мне нет до всего этого дела. На рассвете я поклянусь королю-юноше в личной верности, а еще до полуденного колокола заставлю его прислушаться к моим словам. Все, что ты сделала, дорогая моя женушка, это обеспечила нам куда более удобную постель, чем та, которая грозила нам до этого. А хочу я улечься в нее с тобой и быть любящим мужем, который выбрал тебя среди множества прочих.

Отчасти я поверила в это, в его преданность и вожделение, вспомнив ранние дни нашего брака, когда я еще способна была испытывать чувства, и осознание того, что мое тело для него желанно, внушало мне уверенность и не давало предаться отчаянию. Я взяла мужа за подбородок и подарила долгий поцелуй, целое мгновение наслаждаясь его капитуляцией, а потом отстранилась.

– Нет, – сказала я.

Он вытаращился на меня, будто никогда прежде не слышал этого слова; по правде говоря, почти так оно и было.

– Что значит «нет»?

– А нужна причина? – я отодвинулась от мужа, наслаждаясь его недоумением и нарастающим недовольством от происходящего.

– Я не понимаю… – он замолчал, обернулся посмотреть на чашу, стоящую рядом с гребнем для волос, поднял ее, сделал глоток, взглянул на полупустой кувшин и почти нетронутое блюдо с едой. Когда он снова посмотрел на меня, то весь сиял. – Это мятный напиток. Твое нездоровье в дороге… отвращение ко всему… это не просто так! Ты ждешь ребенка!

Задай он вопрос, я, возможно, стала бы отрицать очевидное, но уверенность Уриена не оставила места для бесполезной лжи, поэтому я могла лишь стоять, молча, как статуя. Когда он обнял меня, ощущение власти, которое я испытывала еще мгновение назад, исчезло, как нечто мимолетное и жульническое, потому что так оно на самом деле и было.

– Великий Боже, это свершилось! – воскликнул он. – Разве я не говорил тебе, что