продолжался еще и на следующее утро. Мы хотели отправиться дальше, но Ибрагим-ара воспрепятствовал этому по-турецки. Он призвал к себе нашего провожатого и объяснил ему, что мы намереваемся отправиться в путь, но так как он не желает этого, то приказывает ему остаться здесь и отказать нам в своих услугах; в противном случае ему достанется 50 палочных ударов по пятам, если он когда-нибудь вернется в Гатьфайю.

После этого проводник наш, конечно, решительно воспротивился нашему отъезду, и, таким образом, мы были просто вынуждены принимать любезности, которыми осыпал нас наш хозяин. Он прикладывал все усилия, чтобы мы приятно провели у него время. Он предоставил в наше распоряжение превосходных лошадей, показывал нам свои поместья и конские заводы и кормил нас на убой. «Три дня, — говорил он, — я, как гостеприимный хозяин, имею право удержать у себя дорогого для меня гостя, а потому и не помышляйте уйти из моего дома ранее этого срока».

Только 20 августа согласился он на наш отъезд. Мы дружески распростились с ним и друзьями нашими, Рейцем и Фирталером, и около полудня отчалили от берега. Очень благоприятный южный ветер, который в этот день был довольно силен, быстро понес нас вниз по течению. Мы проехали на правом берегу Джебель-Вод-Аабас влево от другой, неизвестной мне горы Бахиуда и вечером бросили якорь позади могучего Рояна, вблизи уже знакомой нам деревни Эль-Эджер. Хозяин судна дал матросам барана, чтобы этим карамом — жертвой — обеспечить себе благополучное плавание. На берегу я убил виперу, занимавшуюся, вероятно, ловлей больших златок (Buprestidae) и очень искусно двигавшуюся взад и вперед между ветвями.

21 августа. С рассветом поплыли мы дальше. Вскоре очутились между горами узкой, скалистой долины Рерри. Они представили нашим взорам много красивых картин. Величественная река извивалась между крутыми, отвесными горами, которые все более и более теснились около реки и наконец сходились не более как на 250 шагов. Что же касается глубины, то спущенный здесь лот в 18 сажен не достал дна.

Сегодня также дул сильный южный ветер, и мы быстро плыли вниз по Нилу. К полудню ветер перешел в бурю, которая сильно гнала наше судно к скалам левого берега и принудила бросить якорь. Справа и слева расстилалась бесплодная пустыня. Полосатый стрепет и желтоватый степной жаворонок казались единственными представителями животной жизни.

Часа через полтора мы снова отправились в путь. Долина все расширялась, а вместе с нею расширялась и река. Она омывает многие острова, которые кажутся зелеными от разросшихся на них тропических роскошных мимоз и разноцветных вьющихся растений. Красивый орлан-белохвост сидит на густо сросшихся кустарниках, и его ослепительная белая голова отражается в волнах реки. Позднее достигли мы берега, покрытого лесом, выше деревни Госс-эль-Реджеб, к заходу солнца причалили к нескольким хижинам и водокачкам и отправились в соседний лес на охоту. Мухаммед занялся ловлей жуков; мы вспугнули стадо цесарок и многих цапель и орлов, причем несколько последних стали нашей добычей. Это снова был дикий, заросший, чисто первобытный лес Внутренней Африки.

На следующее утро, еще до полудня, достигли мы маленького городка Метэмме. Это жалкий городишко с небольшим числом жителей, которые занимаются изготовлением изящных золотых, серебряных, железных и кожаных вещей. В этот день как раз был рынок, который показался нам очень жалким. Мы велели свести себя к развалинам замка, которым в 1822 г., во время народного восстания при Мелик Ниммре, завладели нубийцы. Теперь же замок этот в развалинах. В одной очень порядочной для Судана хижине нашли мы хороший бильбиль, но тщетно искали страусовые перья, которые составляют здесь довольно значительный предмет торговли.

Шенди лежит на другом (правом) берегу Нила на полмили в сторону от Метэмме. Гуссейн-ара дал мне рекомендательные письма к своему векилю Гассан-ара. Нас встретили здесь очень радушно и взяли обещание провести ночь в доме моего друга. Вечером мы вместе с Гассан-ара проехались верхом по городу. На том месте, где стоял токуль, в котором сгорел Измаил-паша, построена мечеть. Дворец великодушного «короля леопардов» лежит в развалинах, так же как и весь город, который едва ли занимает одну треть своего прежнего пространства. Число жителей убавилось с 20 до 4 тысяч. Кроме турецких солдат, здесь живут почти исключительно арабы и совсем не видно нубийцев.

Шенди лежит под 16°37′ с. ш. и 31°12′ в. д. к востоку от Парижа.

Гассан-ара принимал нас как нельзя лучше. Почти силой хотел он заставить меня принять двух живых страусов. Но я не мог взять их из-за недостатка места. Зато я просил его дать мне рекомендательные письма к шейху Тамра, деревни, лежащей недалеко от Атбары, жители которой приготовляют очень изящные изделия для украшения или других потребностей суданцев, потому что нам хотелось обогатить наши этнографические коллекции.

Рано утром 23 августа оставили мы Шенди. Ветер и сегодня очень для нас благоприятен, он избавляет наших матросов от труда грести и необыкновенно ускоряет наше путешествие, несмотря на то что парусами служат только два связанных вместе ферадах (множественное число от фердах). В 10 часов утра проехали мы мимо Мероэ, лежащего на правом берегу Нила и известного с древних времен своими развалинами и пирамидами. Эти последние лежат слишком далеко внутри страны; но мы могли с корабля разглядеть очень хорошо развалины, удаленные от нас на полмили. Довольно высокая цепь гор на заднем плане Джебель-эль-Коли обрамляет картину. К полудню подплыли мы к большой деревне Ум-Али[124] со многими коническими гробницами шейхов. Они заключены между большими дугами Джебель-Ум-Али, составляющими продолжение горы Джебель-эль-Коли. На противоположном левом берегу лежит деревня Эль-Микниэ.

К аассру достигли мы деревни Сикалэ. Здесь прежде имелась богатая фабрика индиго, теперь находящаяся в полном упадке. Она была очень доходна, потому что индиго растет в диком состоянии в степи, и нужно только собирать его.

Нил достигает здесь величественной ширины — почти в полмили. Оба берега покрыты лесом или засеяны дуррой. Течение очень сильное. Оно несет нас так быстро, что уже ко времени морхрэба мы могли пристать к деревне Зейтабэ, чтобы переночевать там. В окрестности ее растут прекрасные мимозы, вследствие чего там и устроили верфь для обыкновенных нильских судов.

На следующий день мы было хотели выйти на берег в Тамре, но по незнанию местности проплыли мимо деревни и увидали нашу ошибку только тогда, когда достигли устья Атбары. Затем мы прошли еще мимо обеих деревень, лежащих на правом берегу Нила, Термали и Саламэ, а после полудня при хорошей погоде достигли известного уже нам Бербера, или Мухэйрэфа.

Этот маленький, ничтожный городишко лежит