У меня были другие планы, но я поменяла их в один момент.

– Подайте мне поварской фартук, – скомандовала я. – Рагу – значит рагу.

Ловко повязав фартук, который мне оказался безбожно велик, я внимательно изучила все, что лежало передо мной на столах.

– Петрушка, розмарин, базилик и тимьян, – перечислила я. – Еще мне понадобится нут – его надо сразу поставить вариться – и куриный бульон. И вот это, – я ножом отодвинула еще не нарезанную брокколи и пару небольших свекл.

– Куриный бульон у нас очень свежий, – заверил меня Джаспер. – Совсем недавно сидел в курятнике, пока я туда не заглянул.

Джаспер мне показался более опытным, поэтому ему я поручила следить за обжаркой овощей, указав, что она должна быть медленной. Томас занялся нарезкой недостающих овощей, а я руководила процессом и объясняла, как нужно действовать.

– Сначала лук, чеснок и сельдерей, – рассказывала я, сама увлекаясь все больше. – И не жалей масла, иначе все будет впустую! Теперь можно добавить все остальное, а еще томатную пасту… есть?

– Еще бы, ваша милость!

Томас метался между плитой и досками, и я не могла налюбоваться, какими точными и выверенными движениями он управлялся с огромным ножом. Кто бы его ни учил, он сделал это на славу. Джаспер умудрился сделать огонь на плите настолько слабым, что пламя еле-еле лизало дно сковородки, а овощи тушились так, что я сожалела – никто не видит этот эталонный процесс. Я не считала себя мастером-кулинаром, но приятно было сознавать, что я могу и умею делиться с другими тем, что неплохо освоила сама.

– Теперь это все в бульон, – сказала я, и в этот момент мой взгляд упал на кухонный пол.

Я вздрогнула.

– Это была курица, – виновато пояснил Джаспер. – Я не вытер, простите. Я сейчас.

Я жестом остановила его – не стоило пачкать руки в процессе готовки, но пятно… пятно легло ровно так, как в моей комнате.

– Всегда так случается? – спросила я, стараясь не выдать своего беспокойства.

– Нет, ваша милость, только когда Томас суется мне под руку, – оправдываясь, пробормотал Джаспер. – Я немало перерезал этих кур… простите, миледи, но мы же на кухне!

Ему совершенно не за что было передо мной извиняться.

Джаспер мальчишка, сказала я себе, и Томас тоже. Они могли так пошутить, не подумав, и не держали злого умысла в голове. Но зачем им это надо? Баловство? Позлить кого-то?

– Вы каждый день режете кур?

– На каждый день никаких кур не хватило бы, ваша милость, да у нас еще половина поросенка есть и теленок, – пожал плечами Джаспер. – Но если вы скажете, зарежем.

Он не отрываясь смотрел на бурлящий суп, в который Томас как раз добавил сварившийся в отдельной кастрюле нут и свежую зелень, а я пыталась понять – причастны они или нет? Была ли это дурацкая шутка?

– Есть его лучше завтра, – растерянно произнесла я. – Когда разольете суп по тарелкам, сбрызните оливковым маслом, посыпьте тертым пармезаном и украсьте базиликом… – Слова вылетали сами собой, думала я совсем не о супе. – Если есть, можно добавить песто…

На кухне много ножей. Заражение крови легко получить, если порезаться непромытым ножом, особенно если им разделывали парное мясо.

– И обязательно попробуйте сами и угостите Алоиза.

Еще есть множество приспособлений, которыми можно нанести раны, похожие на следы когтей.

– Он не будет есть, ваша милость, – с досадой пробурчал Томас. – Если бы он был уверен, что готовили мы, назло бы взял и вылил, а раз ваша милость готовила с нами, вылить он не посмеет, но есть откажется. Знаете, ваша милость, его выгоняли отовсюду, а милорду он нравится, хотя Алоиз и обижается, что его милость его изыски не очень и ест…

Он шмыгнул в небольшую каморку, где, как я поняла, хранились некоторые запасы.

– Как вы приехали, миледи, у нас тут кухня поразнообразнее стала, – усмехнулся Джаспер, но как-то невесело. – Сласти вот вам готовим…

Мне очень хотелось спросить, не из жалости ли лорд Вейтворт пригласил к себе хорошего, но капризного повара. Как бы он ни был богат, но Алоизу нет смысла тратить свой талант на самые обычные блюда, если только не существует чего-то такого, о чем я не знаю и знать не могу. Мой муж часто дает приемы? Маловероятно, дом позволяет принимать гостей, но местность – нет. Здесь много прекрасных продуктов, но выбор их не так велик, как в городах. Любая таверна взяла бы столь искусного повара с радостью, и безразлично, насколько он склочен, потому что найти поварят в такое заведение намного проще, чем в дом, учатся они быстрее, работают больше, а даже если не выдерживают поганый характер повара, то за дверью стоит толпа. И постояльцам, и гостям это тоже без разницы, они готовы платить за кров и стол.

Алоиз не ленив, он опрятен, мне никто не сказал, что он злоупотребляет спиртным. Много ли надо от повара городской или придорожной таверне, кроме умения вкусно готовить?

– Миледи?

Я подняла голову, уверенная, что это Джаспер окликает меня уже не впервые, и тон его был нетерпеливый. Но он смотрел в сторону двери, сжав в руках полотенце и поварешку и почтительно склонив голову.

– Леди Кэтрин, соблаговолите наконец повернуться ко мне.

Глава шестнадцатая

Я кивнула Джасперу, Томасу, который как раз вернулся на кухню с парой пучков зелени в руках, развязала фартук, положила его на какой-то ящик и вышла. Лорд Вейтворт придерживал мне дверь.

– Чем вы были заняты?

– Готовила суп на завтра, милорд.

Лорд Вейтворт продолжал держать руку на ручке кухонной двери и смотрел не на меня, а куда-то в сторону.

– Вам нравится готовить, не так ли? Вы проводите на кухне много времени.

– Да, милорд. Но если вы возражаете…

– Я – нет, вот Алоиз может, но у него выбор не очень велик. Если вам будет что-то нужно, обращайтесь.

Передал ли доктор наш с ним разговор?

– Как вы чувствуете себя, миледи?

– Благодарю, милорд.

Он задавал мне странные вопросы, будто пытался меня отравить и удивлялся, что яд никак меня не берет.

– В таком случае… вернитесь к себе. Так будет лучше.

Лорд Вейтворт быстро пошел в кабинет, и я вполне могла проигнорировать его совет – или приказ, я так и не поняла, как трактовать его слова.

– Милорд! – окликнула я мужа. Он обернулся, посмотрел на меня с удивлением – я опасалась заметить на его лице нетерпение и неприязнь, но нет. – Милорд,