страницу, подвинув свечу еще ближе. Если оборотень увидит много вооруженных охотников – сомнительно, что он сочтет их добычей, а не преследователями, но полагаться на это утверждение все же ошибка, которая может стоить всем жизни. В таком случае велика вероятность, что оборотень нападет на самого беззащитного, и автор настоятельно рекомендовал иметь среди охотников старика или безнадежно больного.

«Какое варварство, какая жестокость». – Меня аж передернуло. У меня не укладывалось в голове, как можно было отправить человека на смерть, но разве так не поступали все это время? Пережив весь кошмар в лесу, в одиночестве, я могла чем угодно поклясться – выбора не было ни у рыцарей, ни у крестьян. Рано или поздно должно было случиться то, что случилось – война, какими бы огромными ни стали потери. Жалела ли я существ, которые были обречены обращаться?

И где мне найти информацию об обращении?

Я перелистала книгу назад, полагая, что в запале упустила немало. Так и было, в главе про «загон малыми силами» автор четко указывал время контролируемого обращения: самое начало полнолуния или его конец. Сноску внизу страницы я заметила чудом.

Я не знала, благодарить автора книги или проклинать за то, что он ничего не утверждал однозначно. По его версии, описанной в сноске, оборотни могли контролировать не столько свое превращение, сколько свое состояние, но по какой-то причине не делали этого. «Основываясь на многочисленных свидетельствах» – чьих, каких именно, сказано не было, но столь ли важна эта деталь для военного справочника?.. И верны или эти свидетельства и предположения?

Несмотря на много веков гнета, люди ничего не знали об этих загадочных существах. Может быть, не стремились узнать из страха, или те, кто узнал что-то, умирал от незначимой раны.

Умирал от незначимой раны.

И что же потом?..

Я закрыла книгу, оказавшуюся бесполезной, если не считать этой вскользь брошенной автором фразы. Он напомнил читателям, профессиональным военным, не менее грамотным и опытным людям, чтобы они не сочли его труд поверхностным. Об этом знали и без него.

Доктор говорил, что не ошибается насчет ран погибшего крестьянина. Он уверял, что видел достаточно картинок, возможно, из медицинских книг, таких же старых, как этот справочник, и у майора тоже сомнений не было.

Доктор говорил мне это тогда, когда я была леди-рыцарем, в те несколько минут, когда от меня ничего не скрывали. Зато скрывали сейчас. Заражение крови зимой – нелепость. Летисия умерла не от сепсиса, она умерла от раны, нанесенной ей оборотнем. «Что внутри, это неправда», «нельзя, сюда нельзя…» – я не могла, не хотела верить тому, что сказала Юфимия, в глупые сказки про истинных, но военный справочник был источником достоверным, и он утверждал, что оборотни умеют себя контролировать…

Как было бы просто, если бы я могла зарыдать, упасть в сильные объятия и попросить, чтобы за меня все решили. Если бы я могла об этом не думать, не пытаться разобраться, что вокруг меня происходит, но мне никто не оставил выбора. Где-то между реальностью и выдумками крестьян была моя жизнь, те года, что мне отпущены Ясными. Если бы я могла смириться, принять свою участь, что бы меня ни ждало; ведь казалось – в меня вбито с самого детства, что даже мыслей не должно у меня возникнуть о том, чтобы сопротивляться судьбе, но я сопротивлялась.

Мне некуда было бежать. Даже если бы не зима, не сугробы, любой полицейский спросил бы меня, кто я и куда направляюсь. Меня не приняли бы в доме отца, меня не приняли бы и в храме, меня отовсюду погнали бы, не имей я дозволения мужа.

Но если бы я стала вдовой…

Я вздрогнула, но не укорила себя за подобную мысль, просто не стала развивать ее дальше. Что же со мной происходит, как меня воспитали, что заложили в самую мою суть, если я лишь безразлично поморщилась, подумав о страшном?

Книгу нужно было вернуть, пока лорд Вейтворт не обнаружил пропажу. Больше не задумываясь, что я скажу ему в свое оправдание, я вышла из комнаты и отправилась в кабинет.

В коридоре зажгли свечи. День был короток, ночь светла, и в этом крылась ее опасность. Я слышала тихое, едва различимое пение – над телом несчастной Летисии пела упокойные молитвы Джеральдина, прося Ясных отпустить умершей вольные и невольные грехи. Летисия говорила, что чем прекрасней голос того, кто отмаливает ушедшую душу, тем охотнее Ясные принимают ее в свой чертог…

Я распахнула дверь в кабинет, и решимость покинула меня на пороге. Мне казалось, что там никого не должно быть, но я оказалась неосмотрительной, положившись на отсутствие полоски света под дверью. Лампа, горевшая на столе, освещала лишь небольшой круг под собой и книгу – какую, я, конечно, не видела, но это, возможно, для меня не имело абсолютно никакого значения.

Я могла трусливо сбежать или сделать то, что хотела, но я устала бегать за эти два дня. Мое бегство спасло мне жизнь, но не принесло в нее ничего хорошего.

Под внимательным взглядом сидящего я прошла к шкафу и поставила том на место, благодаря Ясных за то, что света в кабинете оказалось недостаточно для того, чтобы кто-то еще мог рассмотреть, какая именно книга у меня в руках. Впрочем, мне тоже недоставало света, чтобы сообразить, не задерживаясь у полок, что за книга лежит сейчас на столе.

– Вы бесконечно удивили меня, миледи. Мы осмотрели ваш экипаж, как вы и просили. Хотите узнать, что же мы там нашли?

Глава пятнадцатая

Доктор остался для меня безымянным. Впрочем, этикет предписывал обращаться к нему именно так – доктор, и меня это вполне устраивало.

Я кивнула, умело пряча заинтересованность.

– Вы были правы, миледи… отчасти. – Он улыбнулся и развел руками. – В карете много пятен крови, мы поняли, что Летисия – простите, миледи, – потеряла сознание очень быстро и лежала без движения, пока ее не нашел ваш муж. Но в самом деле нет ничего, обо что она могла бы так пораниться. И это странно.

Не для меня, потому что у меня имелось объяснение. Машинально я коснулась рукой книг на полке – будто убеждалась, что моя версия имеет под собой основание.

– Тогда откуда эта рана, доктор?

– Может быть, она вышла из экипажа? Зачем-то? Но даже если мы вернемся на то место, где вы остановились, – а Филипп должен его отыскать без особых проблем, – скорее всего, дикие звери уже слизали пятна крови. И