Я продолжаю свой путь, забавляясь. Мы все могли бы пытаться удержать Мэдока, но несчастный Мэдок – это как морское чудовище. Ты не уверен, существует ли оно, но не хочешь выяснять это на самом деле.

Я пробираюсь сквозь толпу, перехожу улицу и сажусь на велосипед. Налегая на педали, я добираюсь до парка Игл–Пойнт; воздух наполнен запахом свежескошенной травы и древесного угля для барбекю. Петарды и ракетницы хлопают и свистят, когда я проезжаю мимо домов, а музыка парада следует за мной, лишь слегка затихая за деревьями в парке.

Я еду по инерции, соскакиваю с велосипеда и, стоя на одной педали, качусь до своего киоска. Коди уже пришла и помогает расставлять угощения, а Хейли пополняет запас салфеток.

– Сегодня я точно сожгу кучу калорий, – шучу я, останавливая велосипед и паркуя его за палаткой.

Люди начинают подтягиваться, пока остальные всё еще заняты установкой сеток и лужаек для игр с детьми.

Я подхожу к Коди.

– Спасибо, что пришла.

Она смотрит на меня сквозь пряди волос, упавшие на глаза, и я быстро оглядываю её одежду. На ней шорты, но сверху висит всё та же поношенная темно–синяя футболка.

– Парад скоро закончится, – говорю я им обеим. – Нас завалят заказами.

– Я только за, – откликается Хейли. – Чем больше чаевых, тем круче будет мой вечер.

Коди ничего не добавляет. Что она делает сегодня вечером? Фэрроу говорит, что Уэстон может появиться, но я их пока не видела.

Я касаюсь руки Коди.

– Присядь.

Я указываю на стул, и она колеблется. Но садится.

Достав расческу из рюкзака, я осторожно беру её длинные волосы и начинаю распутывать кончики, сначала слегка, на случай если она занервничает.

Но Коди не сопротивляется, и вскоре я уже провожу расческой по всей голове. Я расслабляюсь, видя, как её голова немного откидывается назад, а глаза закрываются.

Сделав пробор посередине, я заплетаю две французские косы, закрепив их резинками со своего запястья. Затем я тяну за её синюю футболку:

– Можно?

Она напрягается, но через мгновение кивает. Я осторожно стягиваю её через голову, оставляя Коди в белой майке, которая теперь скорее сизо–серая, чем белая.

Сняв синюю кепку Лукаса, я надеваю её на неё и касаюсь её губ красной помадой Аро.

– Вот так, – я улыбаюсь. – Красный, белый и синий.

Я включаю камеру на телефоне и пытаюсь показать ей результат, но она отворачивается.

Она злится? Она сглатывает, но затем снова смотрит вверх и кивает с едва заметной улыбкой. Но в камеру не смотрит.

Я убираю телефон, и она встает к первому покупателю.

– Коди, мило, – Мэйс одобрительно кивает, воруя маффин и откусывая кусок.

Коди отворачивается, но я вижу маленькую улыбку, которую она пытается скрыть.

Через час парк уже битком, и я вижу Дилан и Аро, гоняющихся за ЭйДжей, Джеймсом и братом Аро, Мэтти. Ной слоняется вокруг киоска, уплетая два чизкейка, четыре печенья, два рисовых батончика и целый пакет красных, белых и синих шоколадных крендельков. Он протягивает Коди деньги. Он смотрит на нее, я смотрю на нее, она не смотрит на него, я смотрю на него, он смотрит на меня, отводит взгляд, и я сжимаю губы, чтобы сдержать улыбку. Ему нравятся тихие, да?

– Что, черт возьми, случилось с твоей ногой?

Я слышу голос Джареда и делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться к нему. Лукас стоит прямо за ним и разговаривает с Мэдоком и Джексом, но все внимание приковано ко мне. Лукас слегка приоткрывает рот, сжимая в руке стакан с замороженным напитком. И вдруг синяки, которые раньше лишь слегка покалывали, начинают гореть. Все смотрят на следы, оставленные его пальцами прошлой ночью.

– О, эм… – я качаю головой, пытаясь придумать ложь.

Черт, даже Ной уставился на меня.

Лукас делает шаг вперед, собираясь что–то сказать Джареду, но я прихожу в себя.

– Я переспала с парнем в спортзале вчера вечером, – шучу я. – Мы терлись друг об друга прямо в раздевалке.

Дилан, которая, как я не заметила, была совсем рядом, прыскает со смеху, а Мэдок закатывает глаза.

Джаред ворчит:

– Мне не смешно.

Ха. Они думают, я лгу. Я почти оскорблена тем, что они считают меня неспособной на такое.

Я пополняю запас бумажных пакетов, передразнивая:

– Ну, вы закончили? Я работаю.

Они отходят, Джекс и Мэдок прихватывают по бесплатному угощению, и я рискую взглянуть на Лукаса. Он едва дышит.

Если мгновение назад он нервничал, то теперь его взгляд задерживается на моих ногах, будто он заново проживает каждую секунду прошлой ночи, как и я.

Он подойдет ко мне. Он не сможет себя сдержать.

Он возьмет меня за задницу и притянет к себе. На глазах у всех.

Ной бы так и сделал. Фэрроу бы сделал. Мои братья так делают со своими женами. Хантер и Хоук с Дилан и Аро.

Но, выглядя так, будто у него в груди заперто два мешка воздуха, он разворачивается и идет за моими братьями.

Я прикрываю глаза, вздыхая.

Развернувшись, я собираюсь швырнуть оставшиеся пакеты обратно в коробку, но вижу, что Ной пристально смотрит на меня, стоя между моим киоском и соседним торговцем. Его брови взлетели чуть ли не до линии роста волос – он, без сомнения, видел, как мы пожирали друг друга глазами. Он ухмыляется, и я уверена: теперь он точно знает, откуда у меня синяки.

Когда я снова смотрю на Лукаса, он уходит. Подойдя к Мэдоку, он допивает свой напиток, сбрасывает обувь и присоединяется к нему на волейбольной площадке.

– Куинн? – зовет Ной.

– Что?

Он прислоняется к одной из стоек тента.

– Я понял это еще тогда, когда он ввалился на твою вечеринку на днях. Он был сам не свой.

Взяв щипцы, я раскладываю оставшиеся ватрушки и накрываю их крышкой.

Ной запрыгивает задницей на стопку холодильников, прихлебывая пиво из пластикового стакана.

– Он ревновал.

– Ничего не было, – шепчу я, проверяя, обслуживают ли Коди и Хейли клиентов с другой стороны. – И слезь оттуда.

Я в шутку шлепаю его по щеке, отчитывая.

Но он не слезает, наклоняясь, чтобы поймать мой взгляд.

– Джаред его убьет.

Посмотрев в сторону площадки, я вижу, как Лукас срывает с себя футболку; он уже блестит от пота, мышцы рук и груди перекатываются, когда он наносит удары по мячу. Его влажные волосы