в силах сдержать его. Он целовал меня так, будто не мог остановиться.

Его руки были такими сильными, и они оставили синяки на моих бедрах. Я смотрю вниз на левую ногу, вижу фиолетовый след, и осознаю, что совсем не против. Я знала, что он не сделает мне больно, и знала, что он остановится, если я попрошу, но я позволяла ему сжимать меня, держать в объятиях, потому что мне казалось, что он хочет привязать меня к себе, чтобы никогда не расставаться. На несколько минут это чувствовалось именно так.

Мои губы припухли, и за те несколько часов, что прошли с тех пор, как он поцеловал меня на ночь и отвез домой, я думала не столько о том, каким твердым он был, сколько о его поцелуях и о том, как хорош был оргазм.

Он вытерся о мой живот, но я не стала стирать белье. Не уверена, что когда–нибудь постираю. Утром он проснется с чувством вины и позже будет вести себя как придурок, но у меня останутся эти трусики как напоминание о том, что он кончил из–за меня, и неважно, как сильно он будет пытаться все испортить.

Подъезжая к центру города, я оглядываюсь через плечо. За моей спиной тихая и туманная улица. Светятся фонари на крыльце, деревья качаются на ветру, вдоль обочин стоят машины, пустые и темные. Я не вижу облаков над головой, но чувствую их запах. День обещал быть ясным, так что, надеюсь, так и будет.

Проносясь по Хай–стрит, я собираюсь свернуть налево, чтобы объехать здание и зайти сзади, но у моей входной двери кто–то ждет. Я узнаю миссис Джеймисон.

– Доброе утро! – кричу я.

Она машет рукой, и явно рада меня видеть.

Я замедляюсь и спрыгиваю с велосипеда, качу его по тротуару и достаю ключи.

– Спасибо, что пришли так рано, – говорит она.

– О, без проблем, – я отпираю магазин. – Дел полно, я бы все равно уже встала.

Оставив табличку «Закрыто» повернутой наружу, я придерживаю дверь открытой, чтобы она могла вынести свой заказ.

Шелби Джеймисон замужем за человеком, с которым когда–то встречалась Тэйт, жена моего брата. Для Джареда это всегда болезненная тема, хотя Бен отличный парень и оставляет моему персоналу хорошие чаевые. Ему потребовалось много времени, чтобы найти свою половинку, но теперь у них четверо детей, и они прекрасные клиенты. Мне нравится любой, кто заставляет Джареда нервничать.

Я паркую велосипед в стороне и впускаю её внутрь.

– У тебя есть расписание маршрута? – спрашивает она.

– Прямо здесь, – я хлопаю по прилавку, к которому приклеено расписание празднеств. – Игл–Пойнт, дом мэра, Хай–стрит, лагерь «Блэкхок» и Фоллзтаун.

Я выучила этот «Барбекю–марафон» наизусть, потому что поставляю еду на две остановки. Открыв холодильник на кухне, я захожу внутрь и достаю с полки один из её заказов.

– Твой брат будет развозить выпивших на автобусе? – кричит она.

– Конечно, – я выношу капкейки и поднос с мясными деликатесами и маленькими десертами. – Нужно же проследить, чтобы веселье продолжалось.

– Чудесно, – воркует она, заходя на кухню. – Мы уложим детей спать после уличного праздника и как раз успеем на «Ночной лагерь для взрослых».

Я посмеиваюсь: мне нравится, как мои братья планируют всё так, чтобы взрослые могли вести себя как вечные подростки. Например, Джекс составляет график детских смен в летнем лагере так, чтобы Четвертое июля выпадало между ними. В домиках нет детей, и вместо них развлекаться приходят взрослые.

– Ну, я к тому времени уже буду в постели, – отзываюсь я.

– Тебе уже двадцать один.

Я выношу оставшиеся два заказа из холодильника и ставлю их на стол.

– И я не могу быть пьяной, когда буду готовить вам всем кофе утром, – отвечаю я ей.

– Это верно.

Я приподнимаю крышку подноса с угощениями.

– Куинн, вау! – Она откидывает крышку сильнее, а затем открывает коробку с капкейками. Её глаза загораются; праздничные десерты благоухают фруктовыми ароматами.

– Подождите, это еще не всё, – щебечу я, убегая обратно в холодильную камеру. – Вы взяли помощника?

– О, Куинн, – продолжает она восторгаться. – Это выглядит потрясающе. Слишком красиво, чтобы это есть!

Мое сердце учащает ритм. Обожаю слышать такой тон в голосе клиента.

Я выношу еще одну маленькую коробочку всего с четырьмя капкейками.

– К Бриджит сегодня придет та подруга, у которой аллергия на клубнику?

– Да, но не волнуйся, – она не может оторвать глаз от фруктовых шашлычков. – Я купила другие закуски.

Поставив перед ней маленькую коробку, я приоткрываю крышку и показываю четыре капкейка, идентичных тем, что я уже дала ей. Но эти – для подруги её дочери.

– Без клубники.

Она сияет, рассматривая угощения.

– Как ты узнала?

– Вы говорили, что у неё будет ночевка, так что я догадалась, что придет её лучшая подружка.

– Спасибо, – она выглядит так, будто почти готова расплакаться. – Это сделает их вечер.

Пока я пробиваю чек, её сын подъезжает к обочине, и мы начинаем закреплять коробки на заднем сиденье.

– Спасибо! – кричит она, когда они отъезжают.

Я машу рукой:

– Веселитесь, увидимся позже!

Приезжает Хейли, и мы переносим подносы и коробки с лакомствами в её машину, припаркованную в переулке. С первыми лучами солнца на мой телефон начинают сыпаться уведомления: семьи готовятся к празднику и отмечают меня на фотографиях своих украшенных террас и тортов, печенья и других вкусностей, которые они у меня купили. Хейли берет последние рисовые хлопья и красные, белые и синие макаруны, а я улыбаюсь, просматривая все эти красивые посты в соцсетях.

Слово «стресс» даже близко не описывает всю подготовку, которая потребовалась, чтобы приготовить эти блюда и сладости, а также скоординировать выдачу и доставку в узкое временное окно. И мне придется заниматься этим в каждый крупный праздник, если повезет.

Перспектива расширения в Карнавальной Башне заставляет меня дышать свободнее. Больше холодильных камер, больше кухня, огромный тестомес, больше рабочих поверхностей… И выход на крышу! Сотрудники смогут выходить туда на перерыв подышать свежим воздухом… Я могла бы разбить там сад с травами.

– Готово! – кричит Хейли с улицы.

Она заводит свою «RAV4», а я бегу через кухню, чтобы закрыть переднюю дверь. В этот момент с тротуара кто–то заходит внутрь.

– Здравствуйте, – улыбаюсь я, забирая кассу из регистратора. – Простите, мы закрыты