– Правда?

Она отмахивается:

– Ой, с тех пор много воды утекло. Я подостыла, – подначивает она. – И повзрослела. А ты?

Мы расстались по моей вине. Она мне нравилась, но я не любил её. Я не хотел больше тратить её время. Но теперь...

Я издаю безрадостный смешок:

– Мы никогда не оказываемся там, где планировали быть к определенному возрасту, верно?

Она хмурится:

– Это точно. Нас об этом не предупреждали.

Это уж точно.

Она была милой. Нам было весело. Я причинил ей боль, но знал, что это было правильное решение. Но теперь... нас обоих помотала жизнь.

– Дети есть? – спрашивает она.

Я качаю головой:

– Нет. А у тебя?

– Нет. – Она облизывает свои губы, слегка подкрашенные оранжевым блеском в тон рыжим волосам. – Женат?

Я снова качаю головой.

– Ты вернулся насовсем? – спрашивает она.

– Сейчас я работаю за границей, – отвечаю я. – Просто приехал домой по семейным делам.

Я перевожу взгляд на Куинн: она переключает канал, её шорты и спортивный топ открывают взору сияющую кожу и каждый изгиб её бедер. Какой–то парень стоит неподалеку, поглядывая украдкой.

– О чем–то задумался? – спрашивает Сара.

Я снова смотрю на неё, расплываясь в улыбке.

– Я никогда не умел расслабляться.

– Я помню.

Да уж, уверен, она помнит.

Она достает планшет и что–то пишет на визитке. Протягивая её мне, говорит:

– Я также помню, как сильно ты любил выпускать пар.

Я беру карточку и вижу на обороте её адрес.

– Я дома каждую ночь после десяти, – говорит она мне. – Ключ под ковриком.

Что–то сжимается у меня в груди, и я вскидываю на неё глаза – этот легкий игривый блеск в её взгляде в точности такой же, каким я его помню.

Она уходит, бросая на меня прощальную улыбку, и у меня внутри всё переворачивается, а во рту становится сухо, как в пустыне.

Она не позвала меня на свидание. Не дала свой номер. Просто: «вот ключ, приходи после десяти». Много ли найдется одиноких мужчин, которые откажутся от предложения хорошего траха без обязательств?

Я иду к фонтанчику и жадно пью воду.

Было бы полезно пойти к ней. Я всё еще на взводе после вчерашнего, мне нужна разрядка. И мы оба старше, немного циничнее и готовы принять час бегства от реальности таким, какой он есть. Ей плевать, люблю я её или нет.

Я бы никогда не смог использовать Куинн для такого бегства.

О, Куинн...

Моя Куинн.

Я резко выпрямляюсь, сглатывая, и натыкаюсь на кого–то.

– Прошу прощения, – говорю я.

– Не обращай внимания.

Я отстраняюсь и вижу того самого чувака со вчерашнего вечера. Как его звали? Дикон?

Но он не идет к фонтанчику, а просто прислоняется к стене, глядя на меня. Я собираюсь уйти, но прохожу всего два шага, понимая, что он продолжает пялиться.

Он что, следит за мной?

– Что тебе нужно? – спрашиваю я.

– Просто смотрю.

Я поворачиваюсь к нему, расправляя плечи.

– Ты кто такой, черт возьми?

Но он переводит взгляд на Куинн, на мгновение погружаясь в свои мысли, и мне это совсем не нравится. Я делаю шаг, чтобы закрыть ему обзор, но он заговаривает первым:

– Она похожа на одну мою знакомую, – бормочет он. – Которой больше нет.

Я смотрю на Куинн: она откладывает штангу и поправляет хвост.

– Тебе придется «упиться» ею, – говорит он мне.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

– Куда бы ты ни поехал, – продолжает он, – кого бы ни встретил и сколько бы времени ни прошло, ты будешь хотеть её, когда она будет с кем–то другим. Когда ей будет тридцать. Когда ты будешь в одной комнате с ней... Ты будешь хотеть её, пока не насытишься ею сполна.

Что за херня?

Но мой взгляд снова невольно тянется к Куинн – всего на миг.

Неужели это правда?

Она начинает прыгать через скакалку, её хвост подпрыгивает, и годы впереди начинают выстраиваться в голове. Её карьера идет в гору. Моя работа в Дубае всё больше напоминает тюрьму. Кто–то другой ложится в постель рядом с ней по ночам. Я получаю её приглашение на свадьбу по почте... Стою рядом с ней в комнате и смотрю, как кто–то другой делает её счастливой.

Я не замечаю, когда этот парень уходит, но когда прихожу в себя – его уже нет.

Я оглядываюсь и вижу, как он исчезает за дверью, которая, кажется, не предназначена для клиентов. Кто он, черт возьми, такой?

Глядя на часы, я вижу, что уже почти девять. Мне нужно поговорить с ней, и здесь я этого сделать не смогу. Никто не сядет к нам в машину, когда я повезу её домой. Никто не потащит меня пить. Мне нужно с этим разобраться.

Спустившись вниз, я захожу в раздевалку, беру полотенце, раздеваюсь и иду в душ. К счастью, зал пустеет, и я один. Надеюсь, того психа здесь нет. Он странный, а я не хочу, чтобы меня беспокоили.

Я провожу рукой по голове, смывая пену.

Он странный, но он знает. И если это видно незнакомцу, то Мэдок, Джекс и Джаред не замечают этого только потому, что не хотят замечать. Кто–то из них должен отвезти её домой сегодня. «Упиваться» ею – не выход. Мне нужно вытравить её из себя.

Закончив мыться, я выключаю воду, вытираюсь и оборачиваю полотенце вокруг талии. Выхожу из душа и иду обратно в раздевалку. Но как только я подхожу к своему ряду, я вижу, как Куинн копается в моем шкафчике.

Я бросаюсь к ней.

– Что ты делаешь?

– Забираю машину брата, – огрызается она. – Найдешь другой способ добраться домой.

Я подлетаю и хватаю её за запястья, убирая её руки от своих вещей. Но когда она вскидывает на меня глаза, я вижу румянец на её щеках и то, как напряжена её челюсть. Она в ярости.

Я вдыхаю, пытаясь сдержать всё то дерьмо, что закипает у меня в груди.

– Ты видела меня с Сарой.

Я не пытался заставить её ревновать...

Нахмурившись, она выплевывает:

– Видела тебя с кем? – и выхватывает что–то из моего шкафчика, швыряя в меня визитку. – О, ты про это? Мне плевать.

Визитка Сары падает на пол, я на мгновение закрываю глаза.