более длинную, но я вполне могла упустить что-то. Он спас меня? Но зачем он все так усложнил? Почему он не позвал меня, не мог же он счесть меня настолько глупой и безрассудной, что предположил, будто я кинусь бежать от него?

Я повернулась на бок, подтянула ноги к груди. Мне не было холодно, просто так было легче. Как маленькая девочка в своем убежище под одеялом, где меня не найдет никакое зло. Мне ничто не угрожает, я могу спать спокойно. До утра, а завтра… завтра наступит иной день и, может быть, принесет с собой ясность. Или еще больше запутает.

Я вслушивалась в тишину. Да, все затихло, кто-то, или Юфимия, или Джеральдина, перекрыл поток горячего воздуха из печи, но комната по-прежнему была теплой. Возможно, этот дом по устройству отопления был больше похож на городские, а не на сельские. Не завывал на улице ветер, не скрипела оставленная распахнутой дверь, ни звука не доносилось ни из конюшни, ни из сараев со скотом. Лошадей из моей кареты, наверное, распрягли, саму карету оставили до утра или куда-нибудь оттащили. И все эти крестьяне – Ясные, зачем сегодня ночью в доме столько людей?

Завтра, вспомнила я, завтра здесь будет королевская армия! Если их не задержит снегопад. Я и сама уповала на него как на спасение. Еще одна дорога, даже когда светло, через этот проклятый лес – нет, я не хочу ехать и никуда не поеду.

Мне очень хотелось обрести дом. Пусть не человека, на которого я могу положиться, потому что эта ночь показала, что надеяться я могу лишь на себя, – дом. Место, где я чувствую себя защищенной. Куда я могу вернуться, куда я вернулась – ведь я вернулась сюда.

Позволит ли муж, чтобы я назвала это место домом? Запретить мне он не сможет, но от него зависело, буду ли я считать имение своим пристанищем или просто каменным строением, где мне надлежит пребывать…

Я слышала, как колотится мое сердце. Ровно, но громко и слишком часто. Слишком много всего для этих двух дней. Вся моя жизнь была предсказуемой и размеренной, известной мне от и до, а теперь завертелось, закрутилось, запуталось так, что и не разобрать, хорошо это или плохо…

Я уснула. И мне не снилось ничего из того, что могло бы. Когда я открыла глаза и увидела светлеющее окно, наступал рассвет, только было так тихо, как не было еще никогда.

Мой муж лежал рядом со мной на кровати.

Одетый, в рубашке и домашних штанах, подложив руку под голову, он спал, но я замерла, потому что никак не рассчитывала, что то, чего я боялась и ожидала одновременно, случится сейчас.

Или немного позже. Но это должно было произойти.

Лорд Вейтворт был молод. Вряд ли намного старше меня – лет двадцати семи, двадцати восьми. И я не могла отрицать, что он красив, когда в его глазах нет колючего льда, а в голосе – желания избавиться от моего общества. «Что же, в супружеской постели он даже похож на обычного человека…»

Он открыл глаза так неожиданно, что я не успела отвести взгляд, не то что притвориться спящей. Неловкости не было, равнодушие – может быть.

– Спасибо, что спасли мне жизнь, милорд, – тихо произнесла я.

Глава одиннадцатая

Я, боясь сделать лишнее движение, смотрела на своего мужа, а он улыбался мне.

Возможно, спросонья. Иллюзий насчет того, зачем он в моей спальне, я не строила.

– Так спокойнее, – ответил он наконец слегка хриплым голосом, совершенно непохожим на тот, к которому я привыкла. – Эти пятна, миледи. Не сомневаюсь, вы их заметили.

Я кивнула. Он не понял, за что я благодарила его, это значило – я ошиблась.

– Только в своей комнате, милорд.

Или он притворялся.

– Кэтрин.

Мои губы никак не складывались в ответную улыбку. Мне хотелось убежать и закрыться где-нибудь так, чтобы меня никто не нашел, но, приученная терпеть – я терпела.

– Все было спокойно.

Я еще раз кивнула, а лорд Вейтворт встал с кровати, машинально одернул рубашку и подошел к окну.

Он не раздвинул шторы, придерживая их так, чтобы видеть все самому и остаться при этом незамеченным снаружи, и постепенно он становился тем лордом-рыцарем, которого я – все-таки можно сказать и так – привыкла видеть.

– Уехать вы не сможете, миледи, – заметил лорд Вейтворт с явным сожалением. – Не только вы… Впрочем, это неважно. – Он повернулся ко мне вполоборота, и я против воли подтянула одеяло к груди. – Я подумаю, как сделать так, чтобы обеспечить вам полную безопасность…

Он быстро вышел, заметно прихрамывая, из комнаты, а я лежала, пытаясь понять, что же не так. Я ему неинтересна? А может… Я знала, конечно, я ведь читала книги, особенно про старые времена, там нередко встречались истории про мужчин, которые не обращали внимания на женщин. И, вспомнив их, я уже не могла решить, хорошо это для меня или плохо.

Летисия. Я должна поговорить с ней.

Над моей кроватью болтался шнурок, которым я почти никогда не пользовалась. Мне не в новинку было все делать самой, Летисия знала, когда она может понадобиться, но не Юфимия и Джеральдина. Поэтому я протянула руку и дернула за шнурок пару раз.

Джеральдина пришла, будто ждала мой звонок, она была расстроена и скрывала это неважно. Или, вероятно, вообще не в манере крестьянок было что-либо скрывать.

– Мой сундук, – начала я. – Там все мои вещи. Пусть принесут его.

– Он под вашей дверью, миледи. Мы посмотрели, все цело, ничего не намокло. Принести вам платье? Завтрак?

В тот момент я понятия не имела, почему сказала то, что сказала, но, возможно, причина была в том, что лорд Вейтворт обратился ко мне по имени.

– Я хочу сама приготовить завтрак. Так что придется Алоизу немного меня потерпеть. И… Летисия? Как она?

– Она без сознания, миледи, она ранена, всю ночь бредила. Его милость послал за доктором, но пока неизвестно, сможет ли он добраться сюда. Все замело, и снег до сих пор идет…

Джеральдина была горничной ничуть не хуже, чем Летисия или любая другая. Я отметила, что она, будучи простой девушкой, не обученной обращению с госпожой, и вела себя иначе. Она одевала меня бережно, не пытаясь загнать в рамки корсета, не затягивая шнуровку, не дергала волосы, стремясь уложить их волосок к волоску, и когда я взглянула на себя в зеркало, подумала, что так мне нравится больше.

Летисия была