в своей комнате, и как раз когда я вошла, Юфимия, вымотанная, с красными от бессонной ночи глазами, меняла ей на ране повязку. При виде меня Юфимия покачала головой – мол, пока вы ничего не узнаете, и я решила не мучиться понапрасну.

На кухне меня увидеть не ожидали. Алоиз, как всегда, изобразил почтение, поварята уставились на меня с интересом, а я решительным жестом разогнала их в стороны и принялась за дело.

Мальчишку – его звали Томас – я послала во двор за свежими яйцами и в холодный погреб – за рыбой, Джасперу объяснила, что делать со шнитт-луком, сливочным хреном и мягким сыром, сама поставила кипятить воду и чайник. Алоиз стоял у окна и с досадой пыхтел: наверное, в первый раз на его кухне поварята что-то готовили сами, а не занимались нарезкой и мытьем посуды. Я украдкой взглянула на Джаспера – глаза его горели от восторга.

Вернулся Томас, я занялась яйцами, а его отправила жарить тосты. Джаспер закончил с соусом и принялся за разделку рыбы, а затем, когда все было готово, я собрала сэндвичи, заварила ароматный чай, приказала поставить все на поднос и отнести в кабинет лорда Вейтворта.

– Разбалуете их, миледи, – проворчал Алоиз. – Что они там наготовили, его милость-то голодным не останется?

– Не останется, – легкомысленно заверила я.

В кабинет мужа я заходила с опаской. Джаспер вышел оттуда целым и невредимым, но я не рассчитывала, что и мне повезет так же. Лорд Вейтворт, уже переодевшийся, сидел за рабочим столом и смотрел на завтрак так, словно из моих рук ждал только яд.

– Долг хорошей жены – готовить мужу завтрак. – Опять от холодного взгляда у меня пропали все желания, кроме одного – сбежать и не возвращаться. – Милорд…

– Вы готовили сами?

– Мне помогали Джаспер и Томас. Алоиз просто смотрел.

– Наверное, он в это время очень хотел насадить вас на вертел.

Я готова была вжаться в стену, раствориться, исчезнуть. Мой муж протянул руку к сэндвичу, уголки губ его дернулись, а потом он неожиданно рассмеялся – открыто и свободно.

– Миледи, он готов насадить на вертел любого, кто пересекает порог его кухни, – сквозь смех простонал лорд Вейтворт. – Но сдерживается, потому что из других домов его выгоняли за склочный нрав. Кроме того, он знает, что вы здесь хозяйка, и знает, что я буду с ним суров. – Он посмотрел на меня, действительно стал суровым и добавил: – Благодарю вас, миледи. Разделите со мной эту скромную трапезу.

Я села в кресло возле рабочего стола – наверное, мой муж привык завтракать так, я – нет, но не мне было менять заведенные порядки. Мне показалось, что лорд Вейтворт не слишком ловко обращался с приборами, но я решила, что всему виной та странная боль, которая донимала его ночью, и хромота, быть может, с ней связанная. Он был молод, но в армии могло случиться всякое, думала я. О другом думать мне не хотелось. Мы молчали, хотя было о чем говорить, но лорд Вейтворт сосредоточился на завтраке, а я не настаивала.

В дверь постучали, и на пороге возник Маркус, о существовании которого я успела забыть. Молчаливый, мрачный, больше похожий на жителя склепа, чем на обитателя дома, он уставился на лорда Вейтворта, а тот понял его без слов.

– Сейчас иду. Благодарю за заботу, миледи.

Лорд Вейтворт ушел, а я осталась в его кабинете. Я была голодна, так что сэндвич я съела, а потом, пока пила чай, осмотрелась по сторонам.

На полках было много книг. Меньше, чем в доме отца, но достаточно, чтобы я заинтересовалась. Я не думала, что найду что-то себе, но поднялась и стала изучать корешки.

В основном там были монографии по агрономии и скотоводству, одна книга – о добыче золотого песка, еще две – свод законов королевства. Были книги о ведении учета – все зачитанное, с множеством закладок. Один том я вытащила наугад и пролистала – пометками были испещрены все страницы. Эти книги читали, ими пользовались, но это меня не удивляло. Зачитанными были и военные справочники.

Я нашла два учебника по этикету. Новые, дорогие издания, они даже пахли краской, с красивыми иллюстрациями, и, похоже, никто не брал их в руки. Меня они тоже не увлекали – я могла сама преподавать этикет, но кто бы знал, как иногда я ненавидела эти правила.

То, что я искала, сама себе в этом не признаваясь, на полках отсутствовало. Я потянулась к военному справочнику, полагая, что там должно быть что-то об оборотнях, ведь их поимки были военными операциями, если верить прадеду, но поостереглась. Любая из книг этой скромной библиотеки в моих руках не вызвала бы вопросов, за исключением как раз военных справочников.

Лорд Вейтворт не велел мне покинуть его кабинет, и все равно мне стало неловко, словно я подсматривала за чужой жизнью в дверную щель. Задерживаться я не стала.

Возле двери в комнату Летисии я долго стояла, не решаясь войти. Здесь как будто пахло смертью – то есть ничем. Даже запахи трав испарились. Я осторожно приоткрыла дверь и зашла.

Юфимия дремала. Я не собиралась будить ее, понимая, что она всю ночь не сомкнула глаз, и присела на кровати. Лицо Летисии было бледным, дыхание неровным, поверхностным, и на лбу блестела испарина.

Я знала ее много лет. Я была знакома с ней много лет, но не знала, как оказалось, и это теперь не имело значения. Она умирала, и без доктора ей нельзя было помочь, впрочем, вряд ли помог бы и доктор…

– Летисия, – безнадежно окликнула я, и она вдруг открыла глаза.

– Миледи.

Я не умела читать по губам, но разобрала это слово. Летисия снова закрыла глаза, и мне показалось, что она потеряла сознание, но она сказала чуть громче:

– Он смог.

– Кто? – прошептала я. Она меня, наверное, не расслышала, потому что проговорила что-то тихо и невпопад, потом опять на меня посмотрела. – Кто смог?

– Филипп, – позвала Летисия. – Филипп!

– Он жив, он спас меня, – успокоила я ее. Летисия замотала головой.

– Что внутри, это неправда. Бегите, бегите. Филипп! Бегите! Беги-и-ите-е!

Она начала метаться, я испуганно подскочила, растерявшись абсолютно, проснулась Юфимия, засуетилась, хотя правильнее было сказать – она просто была расторопна, осторожно отстранила меня, положила на лоб Летисии мокрую тряпку, прижала плечи моей несчастной горничной к кровати. Летисия перестала кричать, заплакала, и я чувствовала, что плачу тоже.

– Она всю ночь так, миледи. Зовет на помощь, Филиппа этого, кричит «нельзя, сюда