когда чернокнижник, наконец, отразил удар разгневанных душ, Аристарх уже восстановил больше половины резерва. И он всё продолжал наполнятся…

— Используешь против меня моё же оружие⁈ Как ты подчинил себе эти души и почему у них столько энергии⁈

— Тебе всё равно больше не пригодятся эти знания, мертвяк. Вынь меч из ножен, пора заканчивать этот бой. Но прежде…

Сильная волна Силы Души Аристарха омыла сони освобожденных душ. Уродливые, выглядящие как гротескное изображение самих себя при жизни, слившиеся почти воедино в один громадный, уродливый серый шар и источающие злобу и ненависть — даже тот факт, что их освободили из ловушки некроманта, не избавил их от последствий сотен лет мучений и службы батарейками для чародея.

Однако когда Сила Души Аристарха влилась в серый шар, что-то начало меняться. Чародей послал ещё одну, более мощную волну силы, затем третью… И шар начал распадаться, терять свою серость, играть разными красками… Спустя минуту все небо заполонили миллионы светящихся маленьких огоньков, в точности таких, как прилетевшие и влившиеся в Аристарха.

— Почему Император Мертвых не стал ему мешать? — удивилась Шуйская.

— Потому что не может, — пришел спокойный ответ от женщины-рыцаря. — Его карты биты, у него почти не осталось трюков в запасе, и его последняя надежда — это лобовое столкновение здесь и сейчас, используя всё, что есть. Ведь теперь у него нет почти неисчерпаемого запаса маны… Ну а то, что господин тратит силы на эти души, ему только на руку — чем больше истратит господин, тем больше шансов у Шихуанди.

— Священники, муллы, раввины и жрецы, прошу вас — помогите этим несчастным душам отправится в мир иной, — попросил Аристарх. — Прошу вас…

Договорить он не успел — Император Мертвых сделал свой ход. Длинное, тонкое копьё из самого твёрдого, самого густого и насыщенного силой Мрака, что сумел найти сильнейший темный маг планеты, ударило быстрее звука, быстрее самого света, ударило так, что казалось, будто оно телепортировалось из руки чернокнижника — и попало в латы. Метило в сочленение в области плеча, но успевший совсем чуть-чуть дернуться русский боевой маг сместился достаточно, что бы удар пришелся по самой прочной части брони — верхней части кирасы.

Аристарха опрокинуло, он кувыркнулся в воздухе и, не пытаясь сопротивляться импульсу удара, кувырками полетел вниз. На третьей секунде свободного падения он внезапно резко ускорился — а мгновением позже там, где он должен был бы пролетать, расцвела воронка густой, чернильной Тьмы. Сам же русский боевой маг наконец остановил падение, взглянул вверх, на своего врага, и на огромной скорости полетел прямо на него, выставив вперед горящее белым пламенем копьё.

Император Мертвых, вопреки ожиданиям всех, кто наблюдал за боем (а сейчас за ним следили вообще все, у кого была такая возможность) не дрогнул и не попытался разорвать дистанцию, не выставил очередной магический щит, не достал неизвестно откуда очередной мощный артефакт… Он просто обнажил свой меч, а вернувшееся к нему в руки Копьё Тьмы влилось в зачарованное лезвие, сделав его черней самого мрака.

Легкое движение чуть в сторону в последний момент, пропуская несущегося снизу противника, и резкий удар мечом по беззащитному сейчас врагу. Однако тыл Аристарха надежно прикрыт — синяя пелена защитного барьера идет трещинами, но выдерживает удар. А вот сам чародей резко прокручивается в воздухе и бьёт латным сапогом по голове нежити — на подошве чародея сверкают и потрескивают черные молнии, и удар ноги выходит воистину сокрушительным. Чернокнижника отбрасывает вбок, но он быстро приходит в себя и фиксируется в воздухе — что бы сразу получить удар копья. Меч чародея отводит удар, и делает это вовремя — поток белого пламени, выплеснувшийся с длинного, похожего на кинжал наконечника проходит в считанных сантиметрах от него.

Никто не смог бы упрекнуть Цинь Шихуанди за его навыки владения мечом и ведения ближнего боя. Да, сильнейшим мечником он себя никогда не считал — из его Десяти Великих Генералов каждый был лучше него в этом аспекте. Были превосходящие его и среди более мелких фигур Столицы Мертвых… И проживший две тысячи лет Император, сделал все, что бы закрыть все свои возможные слабые места. Поэтому бывало и так, что он десятилетия посвящал лишь мечу, игнорируя всё остальное — в конце концов, Столица была для него довольно скучным местом… Лучшим он всё равно не стал, но теперь кроме его Великих Генералов никто не мог с ним сравнится. Десятку же своих сильнейших и вернейших воинов превзойти в его истинном теле было невозможно — он был личом, пусть и с полностью человеческим телом, они же — Рыцарями Смерти восьмого ранга.

И потому копьё и меч сошлись в схватке. Чернокнижник полностью осознавал все преимущества и недостатки своего положения и оружия, а потому действовал осторожно, обдуманно и выверенно, используя на всю катушку такую сложнейшую, известную лишь сильным воинам науку — эргономику движений. У чародеев она была совсем иная… Но именно её, чародейскую, он и знал. И потому несмотря на все финты, обманки, резкие переходы с верхнего на нижний или средний уровни, сложные приемы с копьём — Император Мертвых уверенно защищался, умудряясь иногда бить в ответ.

Разумеется, бой шел не только и не столько оружием, пусть и артефктным. Молнии разных цветов, белое пламя от копья Аристарха, магия Света, заклятия Гравитации — в ход шло всё, и чар ниже восьмого ранга там не было. Бой магических воинов — это в первую очередь схватка магии, а затем уж оружия… Тем не менее весь бешенный натиск русского боевого мага пока привел лишь к длинной, но неглубокой царапине на наплечнике врага.

Резерв маны Аристарху восполнили души. И каким-то образом сумели продлить его пребывание в пиковой форме, за что он был им благодарен. Но ненадолго, всего на часа полтора, и половина этого времени уже минула. Надо бы побыстрее покончить тут совсем — хитрый чернокнижник явно не просто так тянет время в глухой обороне, явно что-то готовит или чего-то ждет. Нет, Аристарх мог расковырять эту защиту, он уже почти настроился на противника, прочитал движения и собирался поймать его ритм — что бы потом обрушить его защиту в три хода. Вот только что-то ему подсказывало — когда он это сделает, тварь, получив первую же царапину, сбежит. А играть в догонялки с этим существом он не хотел и не мог — время поджимало… И потому человек, вместо продолжения натиска, резко