улыбаясь руке, что осторожно играла с её растрепанными волосами. Шуйская была пуста, даже больше того — у неё было явно серьёзное магическое истощение, но при этом женщина не слегла, как прочие, а вполне себе комфортно себя чувствовала. И многие из присутствующих сейчас бросали на неё завистливые взгляды — аура женщины начала потихоньку меняться, трансформироваться. А это, как всем известно, было неоспоримым признаком скорого перехода на следующий ранг.

Вообще, этот день подарил Российской Империи потенциально громадное количество сверхзакаленных боевых магов. Каждый четвертый выживший маг начиная третьего ранга находился на грани прорыва, а оставшиеся ощущали сильнейший прогресс в развитии собственной энергетике. Причем большинство этих чародеев уже давно забросили попытки саморазвития, отчаявшись достичь хоть какого-то прогресса… А теперь к ним вернулась надежда, что со временем планка следующего ранга будет доступна.

Низшие чародеи развились на ранг вообще все. В войске больше не было ни одного Подмастерья — одни Ученики. Вместо нескольких тысяч Адептов теперь стало десять тысяч, а новых Мастеров — более тысячи, ибо половина Адептов сегодня получила возможность взять ранг. И сейчас, во тьме ночи, они это делали… Битва за гранью возможного, в которой на их души и энергетику обрушивались волны давления множества воистину высших существ, постоянная подпитка от Аристарха, стресс и дикие, за гранью воображения, схватки, в которых люди выгрызли себе победу — всё это вместе дало чудовищный эффект. Могло и раздавить, уничтожив, и так бы и было, ощущай они это все в обычных обстоятельствах — но разожженный Аристархом огонь и тот факт, что он не забывал и делился с ними своей Силой Души, совершил чудо. Надо будет ещё проверить, сколько неодаренных сегодня получило дар к магии… Таких тоже наверняка тысячи, а то и десятки тысяч.

К негодованию Сысоева, это совершенно не коснулось его людей. Нет, они ощущали всё тоже, что и остальные… Но вот в бою почти не участвовали по приказу своего командира. И теперь им оставалось лишь завидовать тем везунчикам, что сейчас сидели и готовились совершить прорыв. В обычных условиях очень рискованное дело сейчас было абсолютно безопасно — каждый маг, включая тех, кто до планки перехода на следующий ранг ещё не дошли, откуда-то совершенно точно и в деталях знали, как взять следующий ранг. Как подозревал Сысоев — опять же, воздействие Аристарха.

— Прежде, чем я его озвучу, заранее прошу вас, господа — мыслите рационально, отбросив эмоции, — попросил он. — Думайте, прежде всего, о нашем общем деле и долге — защите Империи.

— Да говорите уже, в чем план, — тихим, усталым голосом попросила Анна Полянская.

Женщина была бледна и подавлена. Сегодня она потеряла мужа и большую часть родичей, пришедших с ними в эти края. Их отряд столкнулся разом с четырьмя тварями седьмого ранга при полной свите, возглавляющих двадцатитысячную группировку нежити и демонов. Со стороны же людей было лишь пять с половиной тысяч бойцов — остатки двух полков пехоты, гвардии десятка мелких местных Родов и их, Полянских, войска. Они победили, убили всех четырех главных тварей и стерли в порошок почти все двадцать тысяч врагов — но от пяти тысяч шестисот бойцов и чародеев осталось лишь около тысячи. Как они победили, даже сама Анна понять не могла — просто в какой-то момент женщина, своими руками отомстившая за мужа, огляделась в поисках врагов и никого не увидела. И ушла, забрав с собой череп последнего Архилича и тело мужа.

— Предлагаю собрать всех, кто представляет ценность для Имперской армии — чародеев четвертого и выше рангов и загрузиться на оставшиеся суда. Среди них ведь хватает бывших грузовозов и прочих транспортных судов, верно? Всех магов, все остатки гвардий значимых Родов и двинутся к Магадану на полной скорости. В крепости, учитывая оставленный там гарнизон и возможность подкрепления с почти освобожденной Камчатки, с учетом наличия воздушного да при таком количестве магов у нас будут все шансы отбиться! У нас одних Архимагов к тому времени будет больше сотни, не говоря уж о прочих — маги совершат прорыв в пути, либо уже на месте. Погрузка не займет много времени, если начнем сейчас, то успеем управиться часа за два, а дальше у нас будет время набрать фору часов семь-восемь. Уверен, нас не настигнут… А те, кто всё же настигнет, будут одиночки без поддержки, которых мы таким составом без труда перебьем или отгоним.

— А солдат и младших магов, священников и языческих жрецов, которых ты не упомянул, ибо они точно откажутся от этой подлости, ты предлагаешь оставить на съедение тварям? — с усмешкой спросил Рысев. — Да и Аристарха тоже бросить — а ведь если он победит, но будет обессилен, то его просто добьют эти твари… В общем, бросить всех и спасти свои шкуры?

Сысоев, облизнув пересохшие от тона Мага Заклятий губы, быстро оглядел лица присутствующих. Здесь, создав большой неровный круг, находились почти все значимые люди в войске. Больше трехсот человек, находящихся вокруг небольшого кружка из Архимагов, магов Заклятий и нескольких самых главных офицеров Добрынина вместе с магами-связистами. И все они, обладатели великолепного, нечеловеческого слуха, слушали каждое слово своих лидеров.

— Ваше предложение, сударь, есть прямая государственная измена, — отчеканил стальным голосом полковник Ломов, о котором все уже успели позабыть. — Не говоря уже о бесчестии, позоре и…

— Ну вы-то должны меня понять, господин полковник, — перебил его Сысоев. — Я даже ничего говорить не буду — скажите сами, что лучше для Империи — бесславно погибнуть с рассветом или сохранить костяк армии, небывало прибавивший в силе? Да у нас через неделю магов среднего и высшего рангов будет больше, чем до начала этого сражения! У нас даже три Мага Заклятий добавятся, учитывая лежащих сейчас без сознания Архимагов Рысева и Смелова, госпожу Шуйскую и эту… рыцаршу смерти — не знаю, как у нежити с переходами на следующий ранг, но она явно в состоянии это сделать, если судить по ауре. Разве я не прав, господин Ломов? Ответьте мне не как простой офицер и дворянин, а как стратег, которого так ценил ныне покойный господин Добрынин! Ответьте честно, как на духу — прав я или нет⁈

На это Ломов отвечать не стал, отведя взгляд в сторону. Но его молчание было красноречивее всяких слов… Да и, положа руку на сердце, Сысоев говорил логичные вещи, которые сами собой напрашивались, и все понимали правоту его железной логики. И