в ответ раздалось разъяренное рычание, и девушка ударила по двери.

А моя лайе с характером. Это даже интересно. И перестройка идет полным ходом. Вот уже и истинно кхарские нотки прорезались в голосе.

— Слушай ты, жертва генетики! — прошипела она с такой злостью, что я невольно восхитился ее темпераментом. — Скажи спасибо, что я сюда войти не могу, иначе б показала тебе «зачем»! Что ты сделал со мной? Почему я чувствую себя так, будто у меня все тело течет и плавится? Сколько это будет продолжаться?

— Точно не уверен, — я с довольной улыбкой пожал плечами. Судя по всему, у моей колючки третья степень адаптации. Что ж, осталось еще две. — Думаю, до следующего дьюта пройдет.

— Какого дьюта? Мне сейчас плохо! Как это прекратить?

Плохо? Но почему я не ощущаю этого? Как будто она под колпаком, сквозь который я не могу проникнуть.

Поднялся с койки и медленно, стараясь не спугнуть девушку, подошел к дверям. Встал так близко, что между нашими глазами осталось расстояние не больше ладони. Хотя, для этого мне пришлось нагнуться.

Колючка смотрела на меня так, словно мечтала перегрызть мне глотку, и от этой мысли я почувствовал возбуждение. Что поделать, необузданные дикарки моя личная слабость. Будет очень интересно ее приручать, пока она сама не станет есть из моих рук…

— Я поделился с тобой своей кровью… — тихо начал, поймав ее взгляд и понемногу усиливая внушение.

— Я уже сказала "спасибо"! — процедила она.

— …и поделился частью своей души. Энергетической сущностью, олицетворением моего "я".

— Только не надо мне втирать про священный обряд слияния! Это я уже слышала.

— Ты не понимаешь, — покачал головой, продолжая посылать в ее глаза успокаивающие импульсы. Подпустил в голос мурчащих, обволакивающих ноток. — Ты теперь часть меня, хочется тебе этого или нет. И остановить процесс, отменить или сделать обратимым невозможно. Ты — моя лайе.

— Не называй меня этой собачьей кличкой! У меня есть имя. Карина!

— Ка-ри-анн, — по слогам произнес я, смакую и катая на языке каждый звук, — тебя зовут как планету нашей системы. Знаешь, у нас есть такая легенда: в незапамятные времена жили Кхар и Вуатан, два брата. Они были великими воинами, но однажды не поделили девушку, Карианн. Каждый хотел обладать ею. Бывшие товарищи стали врагами, началась война. Но высшие боги наказали их, превратив Кхара в планету, Вуатана в звезду, а Карианн навсегда оставили между ними.

— Зачем ты мне все это говоришь? — она отшатнулась от окошка, разрывая зрительный контакт, зато я увидел ее лицо и то, как быстро мелькнул ее язычок, облизывая губы.

Судя по бесплодным попыткам, внушению моя лайе не поддается. Что ж, это несколько усложняет задачу по приручению…

— Говорю, потому что хочу тебя…

Ее глаза округлились, и в них загорелось искреннее негодование.

— Да ты, парень, извращенец! — выдала она, поплотнее запахиваясь в какое-то покрывало. — Даже не надейся, что тебе от меня что-то обломится! Ни твоя кровь, ни твоя "энергетическая сущность" не дают тебе прав на меня. И вообще…

Она вдруг сузила глаза, и я увидел в них мелькнувший огонек торжества.

— И вообще, у меня уже есть законный элоэйн! Вот! — выдала мстительно.

А потом развернулась и направилась прочь по коридору, бормоча себе под нос какие-то ругательства.

Едва она исчезла за поворотом, как я дал себе волю. Зарычав, засадил кулаком в дверь. На бронированной поверхности осталась вмятина.

— Витар! — процедил вполголоса, рассматривая сбитые костяшки. Ссадины затягивались на глазах. — Лучше тебе не возвращаться!

26. Витар

Сознание возвращалось волнами, то набегая, то отступая, пока я, наконец, не сообразил, что лежу с открытыми глазами и смотрю в потолок своей тюрьмы. Пол вибрировал, в ушах стоял гул двигателей, а все тело казалось ватным.

Повернул голову набок.

Да, я в том самом помещении, где меня пытали, только теперь лежу на полу.

Напротив меня, в роскошном кресле сидела та самая лесваррка, перекинув ногу на ногу, и поигрывала дезактивированным энергобичом. Она пристально смотрела на меня.

— Что происходит? — я перевернулся на живот и с трудом приподнялся на локтях. Руки и ноги были уже свободны, что несказанно порадовало.

— А ты как думаешь?

Голова соображала туго, и я покачал ею из стороны в сторону. Меня замутило.

— Что ты мне дала? Что тебе от меня нужно?

Она поднялась и, вызывающе покачивая бедрами, направилась ко мне. Остановилась буквально в шаге, так, что я видел ее стройные золотистые ноги в разрезе одеяния до самых бедер.

— Я это уже сказала. Мне нужен Лиафар. Пару торнов назад твои друзья получили интересную запись. Теперь у них есть над чем поразмыслить.

— Сумасшедшая, — пробормотал я, следя за каждым ее движением. — Галактический патруль сотрет твой корабль в звездную пыль.

— Ну почему же, — абсолютно спокойно ответила она, — тебя обманывает моя внешность? Ах, да, вы же женщин всерьез не воспринимаете… Можешь считать меня уполномоченным представителем неких сил, которым не нравится нынешнее положение в Галактике.

— Их положение? — непонимающе уставился на нее.

— Создавшееся положение. Есть некто, кто хотел бы все переиграть. А я — его правая рука.

— Не пойму, кто и что хочет переиграть?

— Не притворяйся.

Она присела на корточки, и ее одеяние полностью открыло ноги, упав с боков живописными складками. Рукояткой энергобича заставила меня поднять голову.

— Мой покровитель на Кроге заждался. Если бы не его приказ…

— Мы летим на Крог? — как же я раньше не сообразил, а куда же еще?

— Скоро будем там.

— Это невозможно. Сколько времени я был без сознания?

— Не больше двадцати аксов, — она ухмыльнулась, сверкнув клыками. — Новая разработка моих друзей с Крога. Одна доза стирает память за два дьюта. Две дозы — за синклав (десять дьютов, галактическая неделя), а три — полностью лишают памяти. И процесс необратимый.

Так вот почему болит голова. Но ведь я же помню, что было…

— Сколько я уже здесь?

— Десять торнов.

Я застонал. Шиззрак! Мои воспоминания обрывались на нападении пиратов и последующей встрече с этой сумасшедшей лесварркой! А уже прошло десять торнов. Десять торнов, в течение которых моя команда летит без гипердвигателей. Они в любом случае не смогли бы меня спасти…

Неожиданно вспомнил про Карину. Я же не успел внести ее в реестр своего рода. Теперь, если меня признают погибшим, она снова окажется без покровителя, без денег и без крыши над головой. Мой корабль по закону отойдет старшему рода. А она пойдет вместе с ним, как личное имущество. И если ей не позволят сделать выбор еще раз, то… одна дорога