за вчерашний прогул. Сделали строгое предупреждение и пригрозили отчислить, ну а я в свою очередь пообещал ознакомиться с пропущенной темой самостоятельно. Но в библиотеку не пошёл, быстренько прошмыгнул мимо входа в спортзал, выскочил на улицу и зашагал прочь. Вспомнил, что не позвонил Кузнецову, и всё же возвращаться на проходную не стал из нежелания случайно повстречаться с Надеждой.

Нет, тренера по аэробике я не боялся и никакого смущения из-за проведённой с нею ночи не испытывал — наоборот, начал подумывать, как ещё бы смог загнуть эту гуттаперчевую амазонку. Ну его! Ещё не хватало, чтобы засосало. Ненавижу похмелье!

Приехав в общежитие, я вывез мусор и наскоро подмёл двор, после чего завалился спать. Так и продрых до самого приезда Бабаева. Вещи собирать не возникло нужды — побросал всё в пакет, унёс его в свою полуподвальную каморку.

— Гудвин, ля! — возмутился Виктор, стоило только мне выйти за ворота. — Шевелись! У меня окно не резиновое! Опоздаю — взгреют! Да и дождь собирается, как бы не ливануло!

Я забрался в кабину, захлопнул дверцу и спросил:

— Куда едем?

— Тут недалеко, — сказал шофёр, трогаясь с места. — Старый жилой фонд. — А только грузовик вывернул на дорогу, и Бабаев сказал: — Слышал, Игорёк служебную машину разбил?

— Это как? — изобразил я удивление, сразу сообразив, о ком именно речь.

— Грузовик на встречку выскочил. Кого другого бы всмятку, а Игорёк автогонщик бывший, мастер спорта международного класса, смог от лобового столкновения уйти, но всю бочину снесло. Пока даже непонятно, получится восстановить или на утилизацию.

— Сам-то живой хоть?

— А что ему будет? Профи же!

«Старый жилой фонд» оказался кварталом, застроенным двухэтажными домами, к одному из которых Виктор задом и сдал.

— Вторая квартира, — предупредил он уже в подъезде, но звонить не пришлось, поскольку дверь сразу распахнулась, и Леонид Борисович выставил на лестничную площадку два здоровенных чемодана.

— Витя, уноси, — потребовал он. — Гудвин, заходи!

В квартире играла музыка, но что-то меня царапнуло, вот и не сдержал удивления:

— А хозяева-то где?

Леонид Борисович рассмеялся.

— А сегодня на моей улице праздник! Сегодня я переезжаю! Домашние уже на месте ждут!

Кражи в прошлый раз не случилось, так что я лишь пожал плечами.

— Хоть бы что более подходящее тогда надел. Не в костюмчике же вещи носить!

— А я ничего носить и не собираюсь! — обиделся интеллигент. — За что я вам деньги плачу? Сами, всё сами!

И — да, вынести на лестничную клетку уже скатанный в валик ковёр он помогать не стал. Тот был с длинным ворсом и явно недешёвым, но лучше уж оказался бы синтетическим новоделом, поскольку, когда мы с Витей выволокли его из квартиры, то чуть по лестнице не скатились.

— Тяжеленный, ля! — надсадно пропыхтел шофёр. — Борисыч, ты чего в него завернул? Не труп, часом?

— Шутки у тебя, — поморщился придержавший для нас подъездную дверь Леонид Борисович. — Это ж ручная работа! Чистая шерсть! Ориф, понимать надо!

Мы понесли ковёр к грузовику, мимо к подъезду прошёл поморский эльф, странно глянул, встал на крыльце.

— Эй! — крикнул вдруг он. — Это ж мой ковёр!

Виктор озадаченно обернулся.

— Борисыч?

— Тут какая-то ошибка, — улыбнулся Леонид Борисович. — Гражданин…

Эльф его даже слушать не стал, сразу схватил за грудки.

— Караул! — заорал он. — Грабят!

Наш заказчик рванул крикуна на себя, и они сцепились, а я бросил ковёр и замер, решая, кинуться наутёк или задержать использовавшего нас втёмную жулика. Ну а Витя колебаться не стал и ринулся к кабине. В следующий миг в руке Леонида Борисовича возник пистолет — хлёстко, но не очень громко хлопнул выстрел, и обворованный нами эльф упал в подъезд.

Леонид Борисович захлопнул дверь и крутанулся на месте.

— В кузов! — гаркнул он, взяв меня на прицел.

Глаза — светятся!

Экстрасенс, ля!

Поймать пулю мне нисколько не улыбалось, равно как и не хотелось сесть за вооружённый разбой и, вполне возможно, ещё и за соучастие в убийстве, так что запрыгнул в кузов, попятился от забравшегося следом за мной человека.

Взревел мотор, грузовик рывком тронулся с места, нас качнуло.

— Задний борт! — распорядился Леонид Борисович, не отводя от меня ствола. — Подними! Живо!

Возникла мысль спрыгнуть, но имелся немалый риск покалечиться, да и не на своих же двоих удирать! Совладал с приступом бешенства, выполнил распоряжение. И — помчались!

Ехали мы не абы как, Леонид Борисович рассадил рукоятью заднее окошко и принялся руководить действиями Виктора: заставил того сбросить скорость, начал подсказывать, куда поворачивать. В иной ситуации я бы рискнул приложить его выбросом пси-энергии, но в памяти ещё были свежи воспоминания о противостоянии с Михалычем, вот и решил не лезть на рожон и выждать более подходящий момент.

Минут через пятнадцать грузовик остановился у каких-то гаражей, и Леонид Борисович сунул руку с пистолетом в карман.

— Зелёный, хватай чемоданы! — распорядился он. — Витюша, ты с нами! Пойдём покалякаем, как жить дальше будем!

Проявилась в его манере держаться явственная развязность, очочки стали казаться совершенно неуместными, будто их на акулу нацепили.

И почти ведь эту гадину раскусил! Жаль, не докрутил…

Не иначе в тот раз кого-то из деловых обнесли, вот заявления в милицию и не написали!

— Живо!

Я молча подхватил чемоданы, оказавшиеся не такими уж и тяжёлыми, выпрыгнул из кузова, отошёл в сторонку.

— Витюша, встань рядом! — приказал Леонид Борисович гному, которого колотила нервная дрожь, а потом соскочил вслед за мной. На землю он приземлился чище не бывает, будто заправский гимнаст — не покачнулся даже, не оставил ни единого шанса сбить его с ног броском чемодана.

— Т-ты чего? — пролепетал Бабаев, — Борисыч, ты чего творишь?

— Двинулись, мальчики! — распорядился жулик, кивком указав на соседнюю панельную девятиэтажку. — И не дрейфь, Витюша! Чисто ушли, всё пучком будет!

Возникла мысль послать его куда подальше и пойти своей дорогой, но подумал и зашагал в указанном направлении. Всё уже — влип. Теперь уходи — не уходи, статью с пола поднял. А чтобы куда следует позвонить, нужно самое меньшее узнать, где берлога Борисыча, а лучше самого его презентовать, ленточкой перевязав.

Руки у меня были заняты чемоданами, и в подъезде я дёргаться не стал. В лифте имелись