Катись к своей эльфийке, скатертью дорога! Другую дуру поищи в бане своей жить! Ненормальный! Псих!

Маятник определённо качнулся в другую сторону, но ссора с медсестрой не входила в мои планы, поэтому я поднял левую руку, несколько раз щёлкнул пальцами перед её лицом.

— Давай! Выключай эмоции и включай мозг! У нас с тобой уговор!

— В жопу его себе засунь! — отрезала Эля. — Сама проживу как-нибудь! Сумею о себе позаботиться! Выметайся из комнаты! Сегодня же выметайся!

— Съеду сегодня же, — пообещал я. — Но есть новое предложение.

— Да ничего мне от тебя не надо!

Я не утерпел и встряхнул медсестру, прорычал ей в лицо:

— Голову включи, истеричка!

Эля в ответ попыталась влепить мне пощёчину, а когда я её руку отбил, попробовала пнуть. Тоже — безуспешно.

— Ничего мне от тебя не надо! — прошипела она. — Ничего!

— Так и не обо мне речь, — уверил я медсестру. — Помнишь Тони? Ему родители всю плешь проели, нужно кого-то им в качестве невесты предъявить. Ты там прикинешься, он тебя в больнице прикроет.

— Да он…

— Помолчи! — перебил я Элю. — Тони с Арамом работает. Помнишь джинна из ДК? С четверга по воскресенье — бесплатный проход на дискотеку, считай, у тебя в кармане.

Медсестра задумалась на миг, потом решительно мотнула головой.

— Да твой Тони — слизняк! Наши стиляг и в грош не ставят, такой жених что есть, что нет его — всё равно приставать станут!

— Ну так и от тебя не убудет его невестой прикинуться, а дискотека Арама, поди, получше клоповника, куда ты сейчас ходишь!

— «Сугроб» — не клоповник!

— Клоповник и есть! — отрезал я и широко улыбнулся, выставляя напоказ подпиленные клыки. — И потом, ты и вправду думаешь, что кто-то станет приставать к подруге моего двоюродного брата?

Эля захлопала глазами.

— Тони — твой брат?

— И ему позарез нужно познакомить родителей с невестой, пока из дома не выгнали!

— Да я бы и так…

Маятник настроения Эли вновь качнуло, и я поспешил его притормозить.

— Так — не надо. С Тони — дискотека. С меня — всеобщее уважение сделанного тобой выбора.

— Я совсем тебе не нравлюсь?

Я едва зубами от досады не скрипнул. На колу мочало, начинай сначала! А я уже на курсы опаздываю! За два прогула подряд точно отчислят!

Но суетиться не стал и потратил ещё десять минут на то, чтобы привести Элю в нужное мне расположение духа.

— Ну и выметайся! — фыркнула в итоге медсестра. — Невестой Тони прикинусь, так и быть, а дальше кого-нибудь получше себе найду!

— Как скажешь, дорогуша! А вот и он топает. Сразу до проходной и дойдём, раз ты уже и так опоздала.

Я отпустил Элю, та развернулась к Тони, подбоченилась и надула губы, но тут же склонила голову набок.

— С ним что-то не так! — профессионально подметила она.

— Он по моему примеру на поморскую диету перешёл и рыбу есть начал, — подсказал я.

— Быть того не может!

— Принюхайся! Неужто жареный минтай не чуешь?

Подошёл Тони, и я ходить вокруг да около не стал, представил стиляге его невесту.

— Это как? — поразился он.

— Это понарошку, — пояснил я.

— И ты это для меня? — расчувствовался Тони. — Спасибо, Гудвин!

Эля закатила глаза, но встревать в разговор поостереглась, смущённая случившейся со стилягой переменой. Мы покинули больничную территорию через центральную проходную и двинулись в обход неё к проходной служебной.

— Охранники наверняка на улице курят, — начал инструктировать я Тони. — Подведёшь, обнимешь и поцелуешь. Эля, ты в больнице сама растрезвонишь, какой я плохой, и какой он хороший.

— Да уж не сомневайся! — зло глянула в ответ медсестра. — Уж растрезвоню, так растрезвоню!

Тони моментально смутился.

— Может, не стоит? Просто родителям тебя представлю, а тут вы сами…

— Любишь кататься, люби и саночки возить! — отрезал я и скомандовал: — Топайте!

Эля и Тони обменялись долгими взглядами, но потом всё же взялись за руки и зашагали по тротуару. Смотрелись они друг с другом вполне гармонично, обнялись тоже естественней некуда. Тони не подкачал и даже на перевыполнение плана пошёл: я прекрасно разглядел, как напряглись его лёгшие на бедро медсестры пальцы, и как округлились у той от удивления глаза.

Когда Эля скрылась на территории, а Тони утопал к остановке, я подошёл к охранникам. Здоровяки поглядели с нескрываемым презрением.

— Стыд и позор тебе, Гудвин! — заявил один. — Стиляга подружку отбил!

— Совсем ты её, видно, не того самого, — ухмыльнулся второй.

Я остановился напротив таёжных орков, покачал головой.

— Единственный ребёнок в семье вырастает эгоистом! — изрёк я и усмехнулся: — Что — ни старших, ни младших братьев нет?

Парни нахмурились.

— Ты к чему это?

— Не перерастали вещи, не отдавали их младшим братьям? Трёхколёсные велосипеды, почти целые игрушки, а?

Охранники поняли, к чему я веду, но осуждающе покачали головами.

— Подгон царский, конечно, только уверен, что можешь себе такое позволить?

— Баба — не вещь!

— Да я их просто познакомил! И всё — искра! Стиляги ж оба! А этому оболтусу уже двадцать пять, родители ждут не дождутся, когда наконец женится. Он на радостях мясо есть начал — так не ломать же его теперь! Не чужой ведь!

Здоровяки закивали и признали:

— Семья — это святое.

— Да и не дорос я ещё до штампа в паспорте, — заметил я. — Оно прям в масть получилось!

— Ну погуляй годик, пока налог на бездетность брать не начнут!

— Начнут брать, тогда и женюсь, — отмахнулся я и предупредил: — В общем, к Эльке не цепляйтесь и другим передайте. Она ж мне теперь, считай, родственница!

Я хохотнул и поспешил к трамвайной остановке. Пока всё складывалось для меня на редкость удачно. А что съезжать придётся — так это не беда. Заклею надувной матрас, будет на чём спать, даже раскладушку забирать не придётся.

Остаться у Эли? Подумал об этом и покачал головой, поскольку ничем хорошим наше проживание в одной комнате закончиться не могло. В гробу любовные треугольники видал.

На занятия я пусть и пришёл одним из последних, но всё же не опоздал — влетело только