него, увидел свет в окнах квартиры, из которых выносил вещи Леонид Борисович. Постоял немного в раздумьях, после чего пошарил по карманам и повязал на руку красную повязку — в прошлое дежурство в рабочей дружине её не использовал и потому совсем позабыл сдать. Достал записную книжку, подошёл к сидевшим на лавочках перед нужным подъездом старушкам, рассказал им о случаях квартирных краж, спросил о подозрительных личностях.

И — ничего! Ни малейшей поклёвки!

А ведь они бы точно прознали, если б вдруг квартиру соседей обворовали!

Задав ещё несколько наводящих вопросов, я окончательно убедился, что никакой кражей тут и не пахнет, мысленно обматерил себя за паранойю и потопал к ближайшей остановке. Пора было ехать в больницу.

При виде телефонной будки мелькнула мысль позвонить Кузнецову и дать относительно своего нового знакомого отбой, но пожалел две копейки. Точнее даже — пошёл на принцип, решив сэкономить все полученные от упыря деньги. Как говорится: с паршивой овцы хоть шерсти клок!

Поужинал, переоделся, прошёл медосмотр. Отыскал Гошу, дальше подошёл Юз. Шофёр потянул носом воздух и расплылся в улыбке.

— Водка? Вот это ты сегодня молодец!

— Ох, Георгий, знал бы ты только, как меня утомил! — выдал в ответ тёмный эльф.

Гоша округлил глаза.

— Ого! Неужто «Столичная»?

— Завали, сказал! — отозвался Юз и забрался на пассажирское сиденье.

Шофёр поглядел на меня и покачал головой.

— Нет, похоже, всё же «Посольская».

Но я был не в настроении зубоскалить, только махнул рукой и полез в машину.

— Поехали!

К утру моё настроение нисколько не улучшилось, а вот самочувствие определённо пошло на поправку, и от недавней слабости не осталось и следа. Оклемался!

Позавтракал с немалым аппетитом, вышел из столовой и нос к носу столкнулся с непривычно бодрым Тони.

— Привет-привет! — первым протянул он мне руку. — Твой Максим Игоревич — настоящий кудесник! Не представляешь, сколько он всего о йогах знает! Он даже сам одно время практиковал!

— Обалдеть, — вздохнул я.

Стиляга скептицизма в моём голосе не уловил и потянул к столовой.

— Идём! Я голодный как волк!

И да — именно как волк: от травоядного в Тони осталась одна только внешность. За одни сутки словно подменили. Максим Игоревич и впрямь кудесник. Такого себе в голову ни под каким предлогом пускать нельзя.

— Погоди, — остановил я его. — Мышцы у тебя как сегодня — не тянет?

— Утром еле встал, — кивнул Тони, — а после сеанса — как новенький!

— Снова пси-концентрат кололи?

— Капельницу ставили. И ещё завтра приду. Максим Игоревич сказал, мне жизненных сил добавить надо, чтобы перестройку организма запустить. Сегодня снова на «Динамо» поеду! — Стиляга огляделся и вздохнул. — Бабу бы ещё! — Он махнул рукой. — Ладно, ты завтракать идёшь?

— Нет, я уже.

— Тогда побегу. Кита съесть готов!

Он отправился в столовую, а я потопал к центральной проходной, но на полпути перехватила Эля.

— Гудвин! — возмутилась она. — Ты почему дома не ночуешь⁈

Я оглядел ещё не успевшую переодеться в белый халат медсестру и спросил:

— Почему не на работе? Смена давно началась.

— Тебя искала! — заявила в ответ Эля. — Третий день дома не появляешься! Я волновалась!

— Работаю в ночь, вот и не появлялся, — спокойно пояснил я.

— А вчера? Вчера ты не работал!

— Дела были.

— Дела⁈ — Эля аж взвизгнула. — Другую себе нашёл⁈ Говорили мне, что к тебе эльфийка на пляже подкатывает, а я, дура, не верила!

На нас начали оглядываться, и я потребовал:

— Громкость прикрути.

Но медсестру уже понесло.

— А чего это ты мне рот затыкаешь? Мне стесняться некого! Я до профкома дойду! Пусть все знают!

Остановить истерику могла бы затрещина, но рукоприкладство прекрасно укладывалось в ролевую модель типичной орочьей семьи, поэтому бить Элю я не стал, вместо этого подступил к ней поближе, ухватил за шею и чуток стиснул пальцы. Медсестра выпучила глаза и вцепилась в моё запястье, я улыбнулся.

— Угомонись и не ори! Поняла?

Попутно я чуток надавил зародившимся внутри себя раздражением, и взгляд зеленокожей девицы самую малость прояснился, истерика начала отступать.

— У нас был уговор, — проговорил я всё столь же спокойно и негромко, — с тебя угол, с меня покровительство. Ну и чего ты тогда концерт устраиваешь?

— Что ты меня трахать будешь, уговора не было! — резонно возразила Эля.

— А кто голыми титьками сверкать начал? — парировал я и, поскольку этот аргумент был так себе, привёл довод несказанно более серьёзный: — Устроишь скандал, отмалчиваться не стану. Все узнают, что ты буквально первому встречному дала!

— Да кто тебе поверит⁈

— Мужики как раз и поверят. Дыма ведь без огня не бывает, так?

— Руки убери!

Эля задёргалась, пришлось сжать пальцы самую малость сильнее. Отпускать её в таком состоянии было никак нельзя, требовалось во что бы то ни стало достучаться до рассудка, пробиться через инстинкты и эмоции к холодному разуму.

— Ты ж не дура, — улыбнулся я. — Подумай сама: ну на кой я тебе такой сдался? Зарабатываю меньше, содержать тебя не могу и не хочу. Не стану доставать и переплачивать втридорога за импортные шмотки и косметику, не буду водить на танцы и по барам. Мне даже цветной телевизор даром не сдался. Сад, баня, резиновая лодка, удочки. Ты точно этого от семейной жизни ждёшь? Как тебе такие перспективы на ближайшие тридцать лет, а то и все пятьдесят?

Говорил я размеренно, буквально вбивая слова в сознание медсестры, и делал это не только голосом, но и волей — пытаясь дотянуться до личности молодой современной женщины через бушевавший в её крови гормональный шторм. Улыбался и даже отпустил шею, начал стискивать пальцами ключицу. И — своего добился. Наверное, даже переборщил.

— Сад? Лодка? — с недоумением уставилась на меня Эля. — Гудвин, ты нормальный вообще?

— Надувная резиновая лодка, а не яхта, — подтвердил я. — И до тебя только сейчас начало доходить, что со мной что-то не так? Раньше никаких звоночков не было?

— Отпусти! — Эля дёрнула плечом, но высвободиться не смогла и прошипела: — Чтоб к моему возвращению с работы и духа твоего в комнате не было!

— Опять истеришь?

— Да вот ещё! На кой ты мне сдался такой?