возможно, прочитают эту книгу, поняли следующее: город в этой книге не является реальным местом. Персонажи, представленные здесь, не имеют ничего общего с реальными людьми, с которыми я вырос. Ни одно из событий, описанных на этих страницах, не должно рассматриваться как имитация или переосмысление событий, которые произошли в действительности.

Непросто ориентироваться в собственном прошлом, когда речь заходит о художественной литературе. В некотором смысле эта близость помогает. Воспоминания о моей старшей школе – о ее коридорах и классах – помогли мне приблизиться к этой истории. Но опасность в том, что порой мы подходим слишком близко, не так ли? Или в том, что мы не удостоверяемся, что это правда в нашем собственном сердце, что написанное нами не является результатом какой-то паразитической привязанности к людям, с которыми мы выросли.

Дело в том, что я не могу вспомнить многое из того, что происходило тогда, с какой-либо ясностью. Я, конечно, знаю, что не всегда был лучшим человеком, и не желал бы, чтобы меня судили по тому, как я себя вел в детстве. Поэтому мне хотелось бы так же справедливо отнестись и к другим.

Итак, обращаюсь к славным ученикам, преподавателям и персоналу Вестпарка начала девяностых (Господи, неужели это было так давно?). Если вы когда-нибудь прочтете это, знайте: все, что здесь написано, – плод моего воображения. Ни один персонаж не должен восприниматься как кто-то, кого я когда-либо знал, с кем у меня были разногласия или в кого я был влюблен. Вы, безусловно, существуете, но не на этих страницах.

Теперь наконец-то расскажу о настоящей истории моего города.

В начале девяностых, когда я учился в старшей школе, серийный убийца Пол Бернардо убил двух девочек. Их звали Кристен Френч и Лесли Махаффи.

Мои родители – и это правда – живут на расстоянии вытянутой руки от старого дома Бернардо. Достаточно выйти из парадной двери, пройти по подъездной дорожке и посмотреть на юг. Вон и тот дом, в пятистах метрах. Теперь он выглядит совсем по-другому.

Очень ухоженный. Иногда можно увидеть, как владелец подстригает кусты или газон. На вид приличный парень.

Смерть этих двух девушек стала самой глубокой трагедией, которую когда-либо видел наш город. Но что я помню (или так мне казалось), так это разную реакцию на их кончину.

У каждого была своя история о Кристен Френч после ее смерти. Все ее, оказывается, знали. Вот сидите вы и слушаете уже десятого человека, решившего рассказать историю о том, чем они с Кристен однажды занимались, и вдруг до вас доходит: никто ее совсем не знает. Все просто повторяют историю, которую им рассказал кто-то еще.

Кристен была привлекательной. Умной, популярной. Она была воплощением амбиций и потенциала.

Лесли Махаффи тоже обладала всеми этими качествами. Они были совсем еще юными девочками. Они были ДЕТЬМИ. На этом этапе жизни у всех есть потенциал, верно?

Вот только у людей были разные мнения о Лесли. Не то чтобы о ней никто не скорбел – нет, боль от ее потери была глубокая и неизбывная, – но, как сказали бы современные дети, «вайб» был совсем другой.

Я всегда удивлялся, как такое могло случиться. Раньше я думал, что это потому (и именно этим убеждением руководствовался при написании «Королевы»), что Лесли была бедна. Но, глядя на историю сейчас, мне кажется, что это не так. Насколько могу судить, она происходила из семьи среднего класса. Возможно, Кристен была немного богаче, но разница кажется мне незначительной.

Это впечатление – что разница связана с неравенством в уровне благосостояния – и стало основой «Королевы». Но я так и не осознал, что это впечатление ошибочно, пока не закончил писать роман. Я упрямо продолжал верить, что Лесли поминали иначе, потому что она была не так богата.

Забавно и, возможно, ужасно, как работает память. Как она может подпитывать целые книги, даже если эти воспоминания совершенно не соответствуют действительности. И все это случилось так давно, понимаете?

Мои мысли блуждают.

Notes

1

Подразумевается известная детская игра I spy with my little eye. Один игрок выбирает предмет из находящихся в комнате, другим надо отгадать, что именно он выбрал. – Здесь и далее – прим. пер.

2

Разновидность мини-тенниса для одного игрока. Ракетка с прикрепленным на эластичную ленту мячиком.

3

Cherry – вишня; plum – слива (англ.)

4

Drama-llama – сленговое шуточное выражение; используется для описания человека, который преувеличивает проблемы или ведет себя чересчур эмоционально.

5

Ювелирная компания.

6

Алкогольный напиток с вкусовыми добавками.

7

Исковерканная версия устоявшегося сленгового выражения, используемого для выражения восторженного одобрения. Буквальный перевод: «Да, королева».

8

Данные артикли используются для указания конкретного предмета.

9

Французская версия Деда Мороза/Санта-Клауса.

10

Габагул – жаргонный термин, используемый американцами итальянского происхождения на северо-востоке США. Так называют итальянскую капиколу – сыровяленую свинину, нарезанную тонкими ломтиками. Постоянно повторяется в сериале «Клан Сопрано».

11

Переиначивание песни Коржика C is for cookie.

12

Речь о так называемой cancel culture, когда человека «отменяют» за неправильные действия или слова.

13

Инициатор (англ.)

14

Песни моряков.

15

Потолок с намеренно неровной поверхностью.

16

Простите, месье, я не говорю по-английски (фр.)

17

Слон, шахматная фигура, на английском называется Knight, т. е. Рыцарь.

18

Средство для прочистки труб.

19

Give a Hoot, Don’t Pollute! – серия медиа-контента про сову Хути, призванная обратить внимание детей на проблему защиты окружающей среды.

20

26-секундное видео, снятое в день убийства Кеннеди.

21

Псевдоним преступника, которому с 1971 года удавалось скрываться от ФБР. Расследование по его делу прекратили в 2016-м. Личность этого человека до сих пор не установлена.

22

Свободу Чарити Этуотер.