Вообще-то… То ли от усталости, то ли от нахлынувшего «отходняка», Гюнтеру вдруг стало все как-то… «Насрать!».

«Ну чего там? Осмотреть рану, обработать ее поверхностно, определить раневой канал, вытащить пулю, снова обработать, оставив дренаж, ушить. Так, что ли, было в тех учебниках? Не помню ни хера! И если бы не мои способности — ни за какие коврижки я бы не стал все это делать. А так — магия форева! Х-м-м… А если у него пулевое в брюшную полость? Да не… Херня! Он бы уже дошел! А ведь живой?!».

— Ну да, так бывает. Так, я и говорю — нужно к доктору, в Кристиансбург! — десятник начал явно злиться.

— В Кристиансбург, ага… Мы попадем сегодня в Кристиансбург, Джо? Очень даже сомневаюсь. Как бы быстро мы ни ехали отсюда, нам все равно придется остановиться на ночлег. То есть, мы будем в городе только завтра, скорее всего — ближе к обеду. И если даже доктор будет на месте, а не отправится куда-нибудь к своим больным, то с момента ранения Джека пройдет больше суток. В лучшем случае доктор оттяпает ему руку. А в худшем… В худшем — парень умрет. Так вот, я и говорю: дай я осмотрю его. Если получится — извлеку пулю, обработаю рану. Мы так и так будем в городе завтра к обеду. Может, чуть позже. Но у парня будет шанс…

Кид видел, как помрачнел Айвен, услышав о перспективах приятеля.

— Ты хочешь сказать, что можешь сработать как доктор, мальчишка? — насупился Пулавски.

— Хочу ли я, могу ли я… Джо! Это все слова. Мы, вообще-то, теряем время. И таки — да, что-то я могу. И, возможно, даже лучше, чем тот доктор. По крайней мере, ты сам слышал: тот доктор накаркал, что я умру. А я вот — перед тобой, жив и здоров. Ну так что, десятник?

К ним подошел хмурый Айвен:

— Пацан… Ты сейчас много говорил. Ты и впрямь можешь помочь Джеку? Про другой вариант я уже слышал, и он мне показался до омерзения реальным.

— Айвен, я не господь, чудес делать не могу. Но, по крайней мере, хуже от этого Джеку не будет, это точно.

— Я согласен! — кивнул Рокери.

Десятник переводил злой взгляд с Гюнтера на Айвена и назад.

— Мать вашу, кретины! Вы что творите, безголовые?! — взревел он.

— Мистер Пулавски! — почти официальным, спокойным тоном обратился Гюнтер к своему начальнику, — Вы сами признали: неблагоприятное развитие событий для Джека возможно, не так ли? Как вы считаете, насколько оно возможно?

— Да почем я знаю, наглый ты сопляк? — оскалился Джо, сжав кулаки.

— Брюс! А ты как считаешь, возможен ли плохой конец для парня? — перевел взгляд на следопыта Кид.

— Да, вполне возможен! — кивнул тот.

— Что или кто заставляет нас немедленно пускаться в путь? За нами гонятся? Нет. Так чего же нам не задержаться здесь часа на два, может быть, на три?

— Тебе хватит этого времени, щенок? — прошипел Пулавски.

— Господин десятник! Вы уже несколько раз оскорбили меня, причем — как я понимаю — абсолютно необоснованно. Я думаю, мы вернемся к этому разговору позже, когда я закончу с Джеком. А пока… Айвен! Нужно развести костер, мне будет нужна горячая вода. Еще… Поищите в седельных сумках: нужен хороший виски, почище, чем вы обычно пьете. Хотя… Пойдет любой! Далее, мне нужны суровые нитки и большая игла. Иглу нужно нагреть и согнуть… Вот так!

Гюнтер пальцем показал, как должна выглядеть игла.

— Сейчас бы пригодилась настойка Лауданума, но да бог с ней. Айвен! Когда все перечисленное будет готово, позовешь меня. А пока… Пауль! Пойдем, польешь мне на руки, мне нужно их помыть.

Пока он тщательно отмывал руки, все пытался вспомнить атлас артерий и вен на теле человека.

«Главное, не нарваться на артерию. Она у него не повреждена, иначе он уже истек бы кровью. Значит, так… Плечо, потом уходит в подмышку, потом по внутренней стороне руки, под бицепсом — к локтю. А если… Нет, перевязать-то ее ума у меня хватит. А как потом восстановить кровообращение? Иначе получится, что парень руку все же потеряет. Хреново!».

Гюнтер вовсе не прислушивался к тому, что все это время ему бормотал Киршбаум.

— Что ты говоришь, Пауль? — очнулся Кид.

— Я говорю, что ты идиот, Гюнтер! Как ты мог так разговаривать с Пулавски? Он уважаемый человек, а ты…

— Да, да… Я уже слышал от него: наглый сопляк и щенок. Я вообще не раз такое слышал и как-то успел к этому привыкнуть. И ты знаешь, что, Пауль? Мне плевать, вот что! Скажи, я помог твоей матери с головной болью? Да или нет? Ну так и заткнись, пожалуйста. Мне нужно настроиться…

Когда Джека положили на кошму, накрытую попоной, из тех, что почище, он был в сознании. Только капельки пота выступили на лбу, да губы парень все время облизывал нервно.

— Ты как, Джек? — спросил Гюнтер, присев на колени возле раненого.

— Да ничего вроде бы, Гюнтер. Ты что, и правда умеешь все это делать? Ну, там… Раны лечить и прочее? — спросил хрипло верзила, пытаясь поймать взгляд Кида.

— Не знаю, Джеки. Не знаю. Вот сейчас и попробуем, да? — коротко хохотнул парень, — Да шучу я, шучу, чего ты вскинулся? У меня собственная хирургическая клиника в Нью-Йорке, не знал, что ли? Да, опять шучу.

— Гюнтер… — с неуверенностью протянул Айвен, присевший рядом, — Ты это…

— Да что вы все сепетите? Шучу я… Я все шучу. Смех продлевает жизнь, так древние греки говорили.

Он осмотрел руку парня, смотал тряпки, которыми она была перевязана.

— Так, Пауль! Возьми вот это тряпье и быстренько простирай его. Оно должно быть чистым. Да с мылом стирай, не абы как! Потом повесишь его у костра, чтобы высохло побыстрее.

Кровь снова начала сочиться, но не сильно.

«Ему повезло. Ранение слепое во внешнюю сторону руки. В трицепс, так скажем. Да и неглубоко пуля вошла вроде бы!».

— Слушай сюда, Джек! — обратился он к раненому, — Тебе Айвен уже разъяснил перспективы, да? Здесь я ничего сложного не вижу. Просто нужно извлечь пулю, чтобы эта сука не вызвала воспаления и нагноения. А то схватишь ты заражение и — привет: парня Джеком звали. То есть, я сейчас обмою тебе руку, обработаю нож, чтобы никакой заразы на нем не было, надрежу кожу и мясо, достаю пулю, почищу раневой канал и зашью рану. Но не полностью, оставлю там дренаж. Это для оттока сукровицы и гноя, если таковой все