class="p1">— И посмотрите одновременно, не связан ли этот провал с утечкой по наступлению, — добавил Гитлер, снова обращаясь к Канарису. — Я не хочу через месяц узнать, что русские дважды воспользовались одним и тем же человеком, а мы дважды расследовали разные дела.

Кейтель кивнул.

Борман, до этого молча делавший пометки, поднял голову.

— Тогда я зафиксирую распоряжение отдельно, чтобы ведомства не начали выяснять между собой, кто кому обязан передавать материалы. Промежуточные выводы Канариса и Гиммлера будут сведены в один доклад для вас.

— Хорошо, — сказал Гитлер. — И никаких трёх папок с тремя разными версиями одного и того же. Я хочу получить ответ, а не переписку.

Канарис посмотрел на Бормана.

— В материалах Абвера содержатся сведения об агентуре. Их нельзя распространять между ведомствами.

— Распространять их никто не позволит, — ответил Борман. — Вы сами определите сотрудников, которым необходим доступ. Но ссылаться на тайну для отказа в сопоставлении сведений больше не получится.

Гитлер кивнул.

— Канарис будет отвечать за результат. Гиммлер даст ему необходимых специалистов. Гальдер обеспечит доступ в военные штабы. Геринг передаст всё, что связано с полётами и воздушным наблюдением.

Геринг недовольно выпрямился.

— Люфтваффе уже проводит проверку, мой фюрер. Самолёт шёл низко и мог быть принят за одну из наших транспортных машин. В районе постоянно происходят перемещения авиации.

— Постоянно? — переспросил Йодль. — По представленным журналам в нужный промежуток времени там не должно было находиться ни одного немецкого транспортного самолёта.

Геринг повернулся к нему.

— Журналы составляются на основании плановых полётов. На фронте происходят отклонения, аварийные посадки и изменения маршрутов.

— Поэтому неопознанный самолёт и должен был вызвать проверку, — сказал Канарис. — Особенно в районе расположения армейских штабов.

— В момент его появления ещё никто не знал о нападении на Гота, — возразил Геринг.

— Потому что нападавшие нарушили связь, — ответил Канарис. — Первый доклад поступил после того, как уцелевшие солдаты добрались до ближайшего поста.

Гитлер резко повернулся к Герингу.

— Утром русские бомбят подготовленные позиции под Сталинградом, вечером их самолёт садится в нашем тылу и увозит германского генерал-полковника. Мне неинтересно, почему каждый отдельный наблюдатель не смог ничего сделать. Установите маршрут самолёта и найдите каждый пост, который его видел или слышал.

— Будет исполнено, мой фюрер, — ответил Геринг.

— Все материалы передать Канарису, — добавил Гитлер.

Борман записал и это распоряжение.

— Контроль срока беру на себя, — произнёс он. — Отчёты люфтваффе, армии и Службы безопасности должны поступить одновременно, чтобы ни одно ведомство не строило выводы без учёта остальных.

Гитлер снова обратился к Гальдеру:

— Что находилось в машине Гота?

— Точный перечень восстанавливается, мой фюрер, — ответил начальник Генерального штаба. — В поездку он брал рабочие карты и материалы последних совещаний. Среди них могли находиться сведения о состоянии соединений Четвёртой танковой армии, ремонте техники, снабжении горючим и взаимодействии с Шестой армией и общие директивные материалы.

— Могли находиться?

— Отдельной описи не составляли. Штаб армии устанавливает состав документов по копиям и записям офицеров.

— Значит, мы даже не знаем, что именно русские получили?

— Полностью — пока нет.

Гитлер подошёл к карте южного участка фронта.

— Все пункты управления, склады и маршруты, которые могли быть нанесены на карты Гота, изменить.

Гальдер покачал головой.

— Одновременно это сделать невозможно. Массовое перемещение штабов, ремонтных подразделений и складов в разгар боёв окончательно нарушит управление Четвёртой танковой армией. Кроме того, такие действия покажут русским, какие из захваченных сведений были точными.

— Вы предлагаете оставить всё на месте?

— Я предлагаю немедленно изменить позывные и порядок связи, подготовить новые пункты управления, сменить маршруты переброски подвижных резервов и усилить охрану объектов. Перемещать в первую очередь то, что противник способен атаковать немедленно.

Йодль поддержал начальника Генерального штаба:

— К утру можно восстановить предполагаемый перечень документов и определить меры по каждому объекту. Беспорядочное движение сейчас принесёт больше вреда, чем утрата самих бумаг.

Гитлер несколько секунд смотрел на них, затем резко кивнул.

— К утру представить точный план. Что переносится, что меняет связь, что получает дополнительную охрану. Никаких общих рассуждений.

— Будет исполнено, мой фюрер, — ответил Кейтель.

Гитлер перевёл взгляд на отметки возле Сталинграда.

— А наступление?

Гальдер провёл пальцем по карте.

— Части продолжают бой, но первоначальный план нарушен. Несколько дивизий понесли потери до выхода на исходные рубежи, артиллерийская поддержка оказалась слабее расчётной, управление восстанавливается. Восстановить и реализовать первоначальный замысел невозможно.

— Сталинград должен быть взят!

— Для продолжения организованного наступления потребуется перераспределить задачи, подтянуть дополнительные резервы и восстановить связь, — ответил Гальдер. — Иначе войска будут снова вводиться в бой по частям.

— Русские уже знают прежние направления, — произнёс Гитлер. — Измените их.

— Условия местности и положение дивизий ограничивают выбор, — сказал Гальдер. — В разрушенном городе нельзя перенести направление удара одним движением карандаша. Подразделения привязаны к дорогам, оврагам и переправам.

Лицо Гитлера побледнело, губы сжались в узкую полоску.

— Германская армия снова объясняет мне, почему приказ невозможно выполнить?!!

— Я объясняю, что нужно сделать для его выполнения, — ответил Гальдер. — После сегодняшнего советского удара нельзя вести войска так, будто ничего не произошло.

Несколько секунд в бункере стояла тишина.

Борман наблюдал за Гитлером, не вмешиваясь. Конфликт между фюрером и начальником Генерального штаба давно перестал быть спором по отдельным операциям. Гальдер всё чаще говорил о возможностях армии, когда Гитлер требовал результата, и каждое такое возражение сокращало оставшееся ему время на должности.

— Представьте новый порядок действий утром, — наконец произнёс Гитлер. — Наступление не прекращать. Я не приму ещё одного доклада, в котором русский успех объясняется погодой, местностью или задержкой снабжения.

— План будет представлен, — ответил Гальдер.

Геббельс раскрыл блокнот.

— Если русские действительно захватили Гота живым, они объявят об этом в ближайшие дни, мой фюрер, — сказал министр пропаганды. — Скорее всего, свяжут пленение командующего армией с сегодняшними боями и представят оба события как доказательство перелома под Сталинградом.

— Пока они молчат, Гот временно не исполняет обязанности по состоянию здоровья, — распорядился Гитлер. — Никаких сообщений о нападении.

— После появления самого Гота по радио отрицание станет бессмысленным, — заметил Геббельс. — Тогда следует признать исчезновение колонны, но поставить под сомнение ценность захваченных документов и достоверность любых его заявлений.

— Подготовьте оба варианта,