— ответил капитан. — Набираем скорость.

— Давление масла нормальное. Смесь держится.

Когда скорость стала достаточной, «Ли–2» начал медленно набирать высоту.

— Уменьшай подачу, — сказал Лапшин.

— Уменьшаю, — ответил бортмеханик.

Через минуту форсаж отключили полностью. Двигатели перешли на обычный режим, а самолёт лёг на северо-восточный курс.

В грузовом отсеке никто не говорил.

Гот сидел между адъютантами. Ссадина на щеке снова начала кровить, и Горелова молча протянула ему салфетку.

— Благодарю, — сказал генерал.

Катерина проверила его пульс.

— Голова кружится? — спросила она.

— Нет, — ответил Гот.

— Тошнит?

— Нет.

— Тогда сидите спокойно, — сказала Горелова и перешла к раненому водителю.

Через двадцать минут Сулакшин вышел на связь с советской стороной.

— «Клён», здесь «Борт двадцать семь», — передал связист. — Маршрут четыре, повторяю, маршрут четыре. Погода солнечная.

Ответ пришёл не сразу. Помехи усиливались, голос дежурного несколько раз пропадал.

— «Борт двадцать семь», повторите позывной и контрольную группу, — потребовала наземная станция.

Сулакшин повторил данные.

— Подтверждение ожидайте, — ответил дежурный.

Лапшин услышал переговоры через внутреннюю связь.

— Миша, следи за эфиром, — сказал капитан своему радисту. — Они опять бумаги ищут.

— Слежу, Павел Сергеевич, — ответил Миша.

Через несколько минут второй пилот заметил истребители.

— Слева два самолёта, — сообщил Коля. — Идут на сближение.

Лапшин посмотрел в боковое стекло.

— «Яки», — определил капитан.

Истребители подошли сзади и заняли позицию для атаки.

— Миша, вызывай их, — сказал Лапшин.

— Уже вызываю, — ответил радист.

Первый «Як» прошёл слева, показывая крылья. Лапшин покачал самолёт и передал условленный сигнал опознавания.

Истребитель отвернул, набрал высоту и снова зашёл сзади.

— Не поняли, — сказал Коля.

Трассы прошли ниже правого крыла.

Грузовой отсек сразу пришёл в движение. Гарсиа прижал одного адъютанта к полу, Ласкин навалился на Гота, Горелова удержала раненого водителя. Тихонов добрался до станции Сулакшина.

— Семён, аварийный код! — приказал майор.

— Передаю, Степан Григорьевич, — ответил связист.

Он повторил контрольную фразу на основном и резервном каналах.

Второй заход истребители начали с двух сторон.

— Коля, вниз! — приказал Лапшин.

«Ли–2» тяжело завалился вправо и пошёл к земле. Пленные сорвались с мест и покатились по полу. Ласкин поймал Гота за воротник и удержал от удара о борт.

— «Клён», я «Борт двадцать семь»! — передавал Сулакшин. — Везём особо важного пленного! Прекратить огонь!

Связь наконец ожила.

— «Борт двадцать семь», вас понял, — торопливо ответил наземный оператор. — Истребителям передана команда. Сохраняйте курс.

Первый «Як» прошёл рядом, покачал крыльями и отвернул. Второй занял место за хвостом «Ли–2».

— Коля, выравнивай, — сказал Лапшин.

— Выравниваю, — ответил второй пилот.

— Лёша, что с двигателями?

— Оба ровно. Давление в норме, масло в норме.

Горелова проверила пленных. У Гота оказалась рассечена губа, один из адъютантов ударился плечом, однако серьёзных повреждений никто не получил.

Тихонов сел рядом с Сулакшиным.

— Семён, в рапорте укажешь время первого запроса, все переданные коды и момент открытия огня, — сказал майор. — Пусть их там вые@ут, и высушат.

— Запомнил, командир, — ответил связист.

После этого полёт прошёл спокойно.

На передовом аэродроме их ждали автомобили, врачи и усиленная охрана. «Ли–2» ещё катился по полосе, когда к месту остановки побежали люди.

Дверь открыли сразу.

Сначала вывели адъютантов и водителя. Их приняли сотрудники военной контрразведки и врачи. Затем появился Гот.

Генерал остановился на верхней ступеньке, посмотрел на советские самолёты и стоявших возле них людей, после чего медленно спустился.

К нему подошёл генерал-майор с переводчиком.

— Назовите себя, — потребовал советский генерал.

— Генерал-полковник Герман Гот, командующий Четвёртой танковой армией, — ответил пленный.

Переводчик передал его слова.

Генерал-майор посмотрел на Тихонова.

— Документы? — спросил он.

Майор поднял два мешка и кожаный портфель.

— Оперативные карты, распоряжения, рабочие записи штаба и документы из машин сопровождения, товарищ генерал-майор, — доложил Тихонов.

— Потери?

— У группы потерь нет. Пленные получили лёгкие повреждения при захвате и во время обстрела нашими истребителями.

Генерал-майор повернул голову к Лапшину.

— Своими? — переспросил он.

— Два «Яка», товарищ генерал-майор, — ответил капитан. — Один успел дать очередь.

— Разберёмся, — сказал генерал-майор. — Пленного немедленно в штаб. Документы туда же. Группе медицинский осмотр, горячую еду и отдых. Майор Тихонов, предварительный доклад через час.

— Есть, товарищ генерал-майор, — ответил Степан Григорьевич.

Когда Гота увели, техники осмотрели правое крыло «Ли–2». На нижней обшивке нашли две пробоины. Одна пуля прошла навылет, вторая застряла в силовом элементе рядом с топливным баком.

Лапшин постучал пальцем по рваному краю металла.

— Ещё немного правее — попали бы в бак, — сказал капитан.

— Вы вовремя ушли вниз, — ответил Штурмин.

Лапшин кивнул и повернулся к экипажу.

— Лёша, Коля, гляньте, что там с крылом. И трубки проверьте на всякий случай.

— Сейчас посмотрим, командир, — ответил бортмеханик.

Николай уже обходил законцовку крыла, разглядывая обшивку снизу.

Тихонов подошёл к Штурмину с портфелем Гота в руке.

— Алексей, идём, — сказал майор. — Нас ждут в штабе.

Штурмин поправил ремень автомата и пошёл следом.

[1] Сверхсрочно.

[2] Пять на пять — Громкость отличная разборчивость отличная.

[3] Связи конец. Произносится чтобы принимающий абонент не ждал реплики.

Глава 2

Две Ставки.

Сталин. Волынское.

12 сентября 1942.

В течение ночи на 12 сентября наши войска вели бои с противником западнее и юго-западнее Сталинграда, в районе Моздок, а также на Волховском участке фронта в районе Синявино. На других фронтах существенных изменении не произошло.

Сосредоточенным огнём нескольких батарей, уничтожена группа танков 4 армии фашистов готовящаяся к удару по нашим позициям, сожжены бензовозы и машины с боеприпасами.

Из сводки Информбюро за 12 сентября 1942 года.

Последствия

Подтверждение личности пленного поступило в Генеральный штаб ещё до рассвета. Один из офицеров разведки знавший Гота ещё до войны точно подтвердил это.

Вместе с ним советская группа доставила документы, захваченные в штабной машине командующего Четвёртой танковой армией. Среди них находились рабочие карты, сведения о состоянии нескольких соединений, порядке снабжения и взаимодействии с войсками Паулюса, и многое другое, что Гот планировал использовать в работе на новом месте.

Документы немедленно передали в Разведывательное управление, а для их обработки