не пройдёт по этому мосту, если в его голове засели мысли навредить королю Генриху и Англии! — и заорал, приложив ладонь к груди. — Слава королю Генриху, слава Англии!

К воплям присоединились сопровождавшие его наёмники, а также засевшая на башнях и стенах стража. По умолчанию предполагалось, что мы присоединимся к концерту, и это станет нашим пропуском на другой конец моста, но, во-первых, на улице не март месяц, во-вторых, не наш стиль.

— Что молчишь? Замыслил что-то против короля Генриха? — сощурился Болтон.

Я вынул из поясной сумки письмо отца Томмазо, развернул и помахал перед глазами лейтенанта.

— Это послание сэра Джона Толбота, в котором он призывает меня на службу. Ты знаешь, кто такой сэр Джон Толбот?

Болтон на некоторое время растерялся, облизнул пересохшие губы, потом коротко кивнул:

— Барон Толбот, командующий нашими войсками под Орлеаном. Друг короля и Англии, — и проговорил на выдохе. — Это в самом деле от него?

— Читай.

Лейтенант всмотрелся в текст. Вряд ли он знает современный русский, сдаётся мне, он и средневековым английским не владеет, но головушкой закивал:

— С этого и следовало начинать.

Он выехал немного вперёд, осмотрел колонну.

— У тебя и артиллерия? Сэр Толбот будет доволен, — и крикнул, оборачиваясь к страже. — Пропустить!

Я тронул буланого пятками и первым въехал на мост. На середине меня догнал лейтенант и поехал рядом.

— Провожу вас. В городе наёмникам останавливаться запрещено…

— Мы и не собирались.

— Наш капитан требует, чтобы большие отряды пропускать частями, — проложил говорить Болтон. — Но раз вы по велению сэра Толбота, тогда ладно, сделаю исключение. Времени это занимает много, целый день. А под Орлеаном и в самом деле люди требуются. Французы упёрты, сдаваться не хотят. Будь они прокляты, тощие пожиратели лягушек! Им предлагают почётную капитуляцию, а они отказываются. Главным у них этот… как его…

— Орлеанский бастард, — подсказал я.

— Этот? Нет. Этого убили. Три недели назад пришло известие. Напоролся глазом на нашу алебарду во время вылазки, хех. Получил по заслугам. Теперь там другой.

Я насторожился. Орлеанский бастард убит? Вот так новость! Час от часу не легче. Именно на нём и Жанне д’Арк держалась освободительная война против Англии, а теперь они убиты. Оба! Кто их заменит? Жиль де Рэ? Жан Сен-Север? Оба маршалы Франции, молоды, амбициозны, удачливы, но чересчур щепетильны и тщеславны. Как бы не разодрались, пытаясь разделить меж собой власть и внимание дофина. Это однозначно помешает общему делу.

— Сэр Толбот задумал что-то, штурм, наверное, поэтому и собирает наёмников. У тебя большая рота, да ещё артиллерия. Слабовата правда, стены такой не разрушить, но стрелков на парапете достанет, так? Сколько берёшь за контракт? Последнее время цены ползут вверх. Раньше за лучника платили шесть пенсов, а теперь до шестнадцати доходит. Представляешь?

Я кивнул, сам недавно столько же просил за арбалетчика, и снова столько же попрошу, когда доберёмся до места. Только не у англичан, разумеется.

— Мы с отцом платим меньше. А что? Сидим на попе ровно. Самый большой риск — поножовщина в трактире, да и то не каждую неделю. Разве что иной раз выйдем за город, пострижём французишек. Вонючие они, как свиньи. Их режешь, а они визжат, — лейтенант захихикал. — Ну а девки ничё так. Сначала мы с отцом их пользуем, потом солдатне отдаём. Им тоже пар выпустить хочется. Могу и тебе прислать парочку. Только они подержанные уже, ха-ха-ха!

За разговором мы добрались до рыночной площади. Народу было много, торговля шла бойко. Кричали зеленщицы, кудахтала живая птица. По периметру и у проулков я заметил колья с насаженными головами. Некоторые головы облезли и почернели, остались голые черепа и клочки волос на макушках, на других можно было различить лица. Смрад стоял сильный, однако люди не возмущались, лишь прикрывали носы рукавами, когда проходили мимо.

— Это чтоб боялись, — самодовольно проговорил лейтенант, проследив мой взгляд. — Воняет, понятно, но я сюда редко хожу, только по службе или когда наказать кого надо. А ты ведь инквизитор, так? Можешь сжечь любого?

— По приговору суда.

— Здесь мы с отцом судьи. На кого укажем, тот и преступник. В подвале ратуши сидят несколько лягушатников, возьмёшься сжечь? Мы заплатим.

— Как только папской буллой тебе будет даровано право инквизиционного процесса, я исполню любой твой приговор бесплатно.

Лейтенанту мой ответ не понравился, видимо, привык, что всё решают деньги. Он вскинул подбородок:

— Мы всё равно их сожжём, с папского благословения или без. Плевать на папу. Их вон сколько развелось, пап этих. В Авиньоне, в Риме. А у нас свои епископы, мы только им подчиняемся.

То, что он произнёс, настоящая ересь. Отказ подчинятся власти папы карается по всей строгости этой самой властью. Я имел право порубить его в фарш не сходя с коня, но не стал.

— Ты вот говоришь, с отцом… А кто у нас отец?

— Как? — лейтенант состроил удивлённое лицо, и посмотрел на меня с неодобрением, словно каждый должен знать, кто его отец. — Мой отец капитан роты Серебряных подков Уильям Болтон. А я лейтенант, командую пехотой. На нашем баннере вышита перевёрнутая подкова, которая раздавит любого, кто осмелится встать у нас на дороге. Когда отец умрёт, я сам стану капитаном и поведу солдат в бой! Серебряные подковы лучшая рота на свете.

Я не стал утверждать обратного, ибо каждый имеет право на ошибку, а этот юнец сегодня наошибался такое количество раз, что лучше не выводить его из состояния заблуждения.

— И большая у вас рота?

— Сто тридцать девять лучников и семьдесят два латника, — подёргивая плечами, беспечно выдал информацию Болтон-младший.

Я оглянулся на Леграна. Не так уж и много. Может всё-таки есть смысл наказать англичан за безалаберность и жестокость? Перебить их, а потом слинять, пока новость о падении Труа не достигнет ушей того же Толбота и он не пришлёт отряд, чтобы отбить город обратно.

— И полторы тысячи ополченцев из местных, — продолжил лейтенант. — Отец у северных ворот их сейчас муштирует… нет… муштурует… или… Слово очень умное, меня ему немец проезжий научил. Дрессирует по-нашему. Слышал такое?

Я закусил губу. Полторы тысячи, это слишком. Даже плохо обученные, что вряд ли, под командой опытного офицера… Не сто́ит рисковать. Справимся, конечно, но потери будут большие, половина роты новобранцы, слаженность ещё не на высоте.