уже успела побывать в постели императора Священной римской империи, главное, это открывало молодому и амбициозному красавчику Жоффруа Анжуйскому путь на вершину статусной лестницы — трону Англии. Увы, после смерти тестя, этот самый трон быстренько прибрал к рукам его племянник и по совместительству внук Вильгельма Завоевателя, кстати, тоже француза, Стефан Блуаский, и долгих двадцать лет не позволял заморским претендентам покушаться на самое драгоценное для него — власть.

Герцогу Жоффруа, к его огромному сожалению, так и не посчастливилось взгромоздиться на тяжёлое деревянное кресло всея Британии, а вот сын его Генрих своего добился. После нескольких попыток вторжения он-таки одолел несносного короля Стефана и сам стал королём. Правда для этого ему тоже пришлось жениться, как и папочке, на женщине старше себя и бывшей французской королеве Алиеноре Аквитанской. Это позволило ему объединить под своим правлением всю западную и часть северной и центральной Франции, и стать сильнее и могущественнее самого короля Людовика VII, который, надо отдать ему должное, не очень-то любил нового герцога, и не потому, что тот женился на его жене (хотя и по этой причине тоже), а потому что уже не совсем было понятно, кто чей отныне вассал.

Но оставим эти разборки историкам и вернёмся к Плантагенетам. Заполучив в приданое Аквитанию, Генрих собрал войско, высадился на западном побережье Англии и взял Малсбери. Затем он последовательно захватил несколько северных городов и, окрылённый победами, бросился на Лондон. А куда ещё ему было бросаться — естественно, в эту святая-святых каждого англичанина. Возле городка Уоллингфорд король и претендент на корону встретились и, находясь каждый на своём берегу Темзы, поговорили. И договорились. Странно, но их договор стал как бы предшественником договора в Труа. Стефан, понимая, что справиться с возросшими силами Генриха Плантагенета ему не удастся, а также поддавшись давлению английских баронов, которым эта война уже вот как осточертела, стороны пришли к компромиссу: Стефан продолжает жить и царствовать, но как только помрёт, королём становится наглый француз.

Сто́ит ли удивляться, что едва договор был подписан, Стефан быстренько сошёл на нет, и герцог Нормандии, Анжу, Тура, Мэна и Аквитании утвердился на английском престоле под именем Генриха II. Отныне под его правлением находилась не только Англия, но и две трети Франции. Его сын, Ричард Львиное Сердце, Англию не любил, и за всю свою беспокойную жизнь провёл в ней не более шести месяцев, он даже не удосужился выучить английский язык, впрочем, как и последующие поколения английских королей. Не по этой ли причине их так тянуло во Францию? Лишь Генрих V стал считать английский родным, перевёл на него всё государственное делопроизводство, хотя при дворе по-прежнему продолжали пользоваться французским.

И вот сейчас, двести семьдесят лет спустя, французы переплыли Ла Манш в обратную сторону и потребовали французский трон, а другие французы показывают им дулю. Ну как есть гражданская война.

— О чём задумался, Вольгаст? — скосился в мою сторону Легран.

— Да так, о превратностях судьбы. Как всё-таки циклична жизнь…

Легран удивлённо приподнял бровь, и Хруст поспешил пояснить:

— Наш капитан вырос в Реймсе, там говорят на каком-то другом языке. С этим надо просто смириться.

— Понятно, — кивнул Легран. — Так куда идём?

— Возвращаемся в роту, — сказал я. — Завтра посмотрим.

За время нашего отсутствия псы установили палатку, шалаши, занялись ужином. Я велел Хрусту отправить в деревню похоронную команду. Нельзя оставлять тела неприбранными. Брат Стефан ушёл с ними, а я взял меч и направился подальше в лесную чащу. Тренироваться не стал, не было настроения. Сел за тонкой рябинкой на поваленное дерево, прислушался.

Никаких посторонних звуков, только отголоски живого шума доносились со стороны лагеря — три сотни человек как не старайся, не спрячешь. Птицы замолчали, зверь близко не подойдёт.

Хрустнула ветка.

Я сполз с дерева и распластался по земле. Вот так всегда: только подумаешь — и как будто сглазил. Но это всё равно не зверь; зверь такой оплошности не допустит. Разве что раненый или больной… Кто может бродить раненым по лесу? Медведь. Но не дай бог. С одним лишь мечом против медведя, это как с рогаткой за страусом.

Снова хруст.

Звук доносился слева, шагов за сорок. Считай, рядом. Я приподнялся над деревом и выглянул. Подлесок слишком густой, ничего не видно. Впрочем… Да, шагов за сорок у старого, обросшего мхом бука, колышется тень.

Я выдохнул: не медведь. И тут же напрягся… Грим!

Первая мысль: наконец-то. Наконец-то решился! Ну давай… Но Грим вёл себя слишком вяло для человека, собравшегося кого-то убить. Он стоял, привалившись плечом к дереву, и поглядывал по сторонам, словно чего-то ждал. Или кого-то?

Я не ошибся. Спустя пару минут кусты справа зашевелились и на свет божий выбрался ещё один боец моей роты. На лицо незнакомый, видимо, новенький, но спереди на сюрко проступали очертания собачьей головы.

Ага, Грим решил, что один не справится и пригласил товарища. Что ж, пусть будет товарищ. Вооружён тот был топором и длинным ножом-саксом, и тоже вёл себя достаточно вяло. Оба негромко переговаривались, незнакомец пару раз кивнул в сторону дороги. Возможно, обсуждали как будут отходить, и потому не заметили, как я подошёл сзади.

— Чем занимаемся? — спросил я негромко.

При звуке моего голоса оба испуганно отпрыгнули. Грим вытянул меч, новичок пригнулся и почему-то подобрал палку с земли.

— Капитан? — секунду спустя проговорил Грим.

— Не ждали?

Я стоял, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что всего лишь гуляю. Меч в ножнах, клевец на поясе. Наверное, это безрассудство. По логике действий следовало сразу валить Грима, из этой парочки он один виделся мне достойным противником, и мог оказать сопротивление. Второй — всего лишь кочка под ногами, однако порой кочки заставляют спотыкаться, и их следует равнять. Но внутри меня веселился юношеский задор — понты, наверное — я же рыцарь и всё такое, мне ли бояться двух наёмных убийц? Справлюсь голыми руками…

За спиной хрустнула очередная ветка.

Или не справлюсь…

На автомате я шагнул вправо и развернулся. Через кусты пробирался Рене Хрустящая корочка. А он… Он что, тоже?

— Хруст? Что ты здесь…

Лейтенант пожал плечами:

— Так как же, караулы проверяю.

Твою мать… Хорошо, что меч не достал, вот был бы конфуз. А если б завалил двух этих засранцев… Даже не знаю, как стал бы оправдываться перед ротой.

— А-а-а, — только и смог протянуть я.

— А вы что здесь