жизнью вассалы, которые почти двести лет назад сражались вместе против войск империи и впоследствии пронёсшие верность своему господину через столько лет.

Пожилой граф ткнул пальцем на карту.

— Здесь у реки дадим бой!

— Мы не сможем отступить, если отрежут дорогу к мосту, — констатировал виконт Брейт, отец близняшек Леи и Арии.

Теллори ехидно взглянул на товарища.

— Боишься? — сразу после саркастического вопроса он закашлялся, и из его рта брызнула кровь, которую старик вытер, а все в помещении сделали вид, что ничего не видели.

Мафус был благодарен им за это. В былые времена он сражался на переднем крае и, демонстрируя свою храбрость, вёл людей на смерть, не щадя себя, и теперь не хотел, чтобы его запомнили немощным стариком, который с трудом держит меч в руках.

Виконт, прищурившись, посмотрел на господина.

— Ещё посмотрим, кто из нас больше убьёт этих отродий!

В палатке все ощутили ту атмосферу, когда они безрассудно бросались на гвардейцев императора, и это дало им возможность почувствовать себя моложе лет на сто.

Наконец заговорил виконт Саймор Лент, который был настолько толстым, что доспехи на него надели, разделив на две части и связав переднюю и заднюю часть верёвками.

— Против нас граф Криас, граф Лестмос и ещё тьма их вассалов и наёмников… А ещё эти непонятные рыцари в золотых доспехах. Я не боюсь умирать, но хотел бы убить хотя бы кого-нибудь, — жалобно произнёс мужчина.

Граф также вспомнил про этих непонятных рыцарей, которые, судя по ауре, все находились на уровне земного рыцаря, что было просто невозможно, учитывая, что их больше тысячи человек.

Можно было ещё сражаться против войск двух графов, но эти рыцари были словно роботы. Каждый их удар уносил десятки жизней, а ответные атаки не могли даже поцарапать их броню.

Брейт, также вспомнив о них, обратился к господину.

— От герцога нет вестей?

Теллори покачал головой из стороны в сторону.

— Месяц назад я получил сообщение, что мы должны отступать к реке и ждать.

Внезапно в палатку вбежал сын графа Сириус Пелтош.

— НЕПРИЯТЕЛЬ НА ГОРИЗОНТЕ! — встревоженно сообщил он.

Все тут же направились на улицу и, оказавшись снаружи, могли видеть показавшиеся из-за холмов вдоль всего горизонта войска со всевозможными флагами и гербами. Они всё продолжали прибывать, и конца им не было видно.

Прозвучал рожок, и солдаты в лагере по тревоге стали хватать оружие и под крики командиров строиться в боевые порядки.

Мафус бегло оценил количество врагов, и его подсчёты были неутешительными.

Примерно двести тысяч солдат против его потрёпанной и деморализованной поражениями армией в сорок тысяч человек.

— Остаётся только ждать… — пробормотал он и протянул руку в сторону оруженосца, который вложил в неё шлем, а когда господин экипировал его, также передал и двуручный меч, после чего граф сурово крикнул: — Коня!

Вассалы также стали надевать шлемы и, хватаясь за мечи, расходиться к своим войскам. Никто из них не сомневался, что сегодня наступил последний день их славной жизни. Но и никто не колебался в своём решении остаться с господином.

Для рыцаря не существует большей чести, чем умереть вместе со своим лордом, сражаясь на поле боя против численно превосходящего противника.

Когда подвели коня графа, он с трудом смог забраться в седло, однако никто не смел прийти ему на помощь. Все его понимали и хотели сохранить его гордость нетронутой, чтобы после смерти ему не пришлось стыдиться перед богом войны Балтаром за свою слабость.

Теллори, взяв узды, немного склонился вперёд и похлопал коня по шее.

— Сегодня, мой старый друг… Сегодня тот день, когда я умру и буду ждать тебя на том берегу реки, чтобы и после смерти мы продолжили свой путь, который будет увенчан победами. — конь заржал, словно понял слова своего хозяина, и стал бить копытом по земле, как будто больше прочих рвался в бой. Граф осмотрелся на солдат, построившихся вокруг: — ВПЕРЁД, СЫНЫ БАЛТАРА! СЕГОДНЯ БУДЕТ СЛАВНАЯ БИТВА, А ЗАВТРА МЫ ОТПРАЗДНУЕМ СВОИ ПОБЕДЫ С НАШИМ «ОТЦОМ»!

Солдаты стали бить мечами по щитам, прогоняя страх из сердца. Никто не хотел, представ перед богом, рассказывать о том, что смалодушничал. Нельзя прожить жизнь загробную, постоянно думая о том, что в самый важный момент своей жизни струсил!

Продолжая стучать мечами, войска графства Мафус двинулись вперёд, не дожидаясь, когда враг нападёт.

Теперь солдаты думали только о том, как предстанут перед Балтаром и что ему расскажут об этом сражении, потому что о выживании никто больше не думал.

Глава 445

Битва у моста Иггдрасиль (часть 2. Финал)

На равнине, окружённой холмами, войска графа Мафуса в полном окружении сражались насмерть с численно превосходящими силами противника.

Сам граф, привязанный к коню кожаными ремнями, как в свои лучшие годы рубил мечом врагов, оказавшихся рядом.

Будь то кавалерист или пехотинец, они разрубались на части взмахом тяжёлого двуручного меча.

Теллори умирал прямо сейчас, но не от ран, как могло показаться, потому что на его окровавленном теле не было ни одной, а от сжигания жизни.

Под бронёй на теле начала появляться сложная паутина драконьих жил, через которые непрерывно протекала мана. Истощённые жилы не могли поддерживать такой поток, поэтому она начала отравлять тело, из-за чего теперь стала видимой.

Нижняя часть тела графа уже не функционировала и очень скоро стала передаваться на левую часть тела. Реакция левой руки стала падать, и Мафус обмотал уздечку лошади вокруг неё, чтобы не выпустить коня, но тот и без таких ухищрений казался единым целым со своим всадником, подстраиваясь и вставая на дыбы, передними копытами ломая врагов.

Каждая секунда битвы отнимала всё больше жизненных сил пожилого графа, но под шлемом его губы повторяли одно и то же.

— Ещё! Ещё чуть-чуть… Умоляю! Дай мне ещё немного времени спасти своих людей…

Он хотел убить как можно больше врагов, прежде чем тело откажет полностью.

Его вассалы не отставали от господина. Хотя половина из них уже погибла или потеряла лошадей, они продолжали сражаться пешими.

Однако всем им не давало покоя то, что золотые рыцари ещё даже не вступили в бой, а ведь именно они являлись самой страшной силой напавших графов.

Как в зрительном зале, эти воины, численность которых увеличилась до десяти тысяч единиц, стояли ровным строем на одном из холмов вдалеке, наблюдая за развернувшейся трагедией, а рядом с ними множество аристократов, которые,