и если пытаться постоянно атаковать верхом, можно поплатиться, потеряв несколько лошадей, а такого они себе позволить не могли.

Буцефал упорно отказывался покрыть лошадей в последнее время, и его потомство было крайне ограниченным, поэтому любая потеря станет внушительной.

Спешившись, рыцари набросились на паладинов, а те ответили тем же, и на равнине разгорелся новый бой, но на этот раз куда более страшный.

Аура сражающихся рыцарей распространялась на километры вокруг, отчего даже звери стали разбегаться в страхе.

Граф Мафус издалека следил за этим неистовым сражением. Его левый глаз отказал полностью, и в какой-то момент старик огляделся на свои войска, пытаясь найти вассалов, но никто из них не выжил.

— Простите, друзья, вы оправдали наше имя «Бешенных волков», и последним из нас уйду я… — пробормотал он, после чего вновь посмотрел на сражающихся солдат Леомвиль.

Они крушили всё на своём пути, разрубая огромными мечами врага надвое одним ударом. Никакая броня не могла остановить удары такой мощи, а если такое и случалось, то, как правило, цель уходила по колено в землю или ломалась, как снеговик, которого ударили бревном.

Баррит шёл вперёд, отмахиваясь от неуклюжих ударов золотых рыцарей, и что-то ему не давало покоя.

— Люди так не сражаются… Вы не боитесь получить удар в ответ? — риторически спросил он.

В этот момент к нему подскочил один из паладинов, пытаясь проткнуть ему грудь, но рыцарь, схватив его за горло, оторвал от земли.

Воткнув свой гигантский меч в землю, Крун свободной рукой сорвал шлем с паладина и скорчил лицо с отвращением.

У паладина были мутные глаза, на которых практически было не видно зрачков, а вся кожа на лице и голове обожжена клеймами, напоминавшими руны.

— Что ты такое? — спросил рыцарь, пока его воины без устали продолжали рубить этих существ, но ответа не получил, лишь кряхтение и попытки вырваться.

Своей огромной рукой Баррит сломал шею паладину и, отбросив его тело, забрав меч, направился к коню.

Он ожидал славной битвы, но аура этих существ — единственное, что говорило о том, что они земные рыцари, потому что в бою они были ничем не лучше золотых рыцарей.

Понимая, что это не станет историей о славной победе, обозлённый капитан вскочил на коня и, развернув его, помчался в сторону войск Мафуса.

Спустя минуту мужчина спешился перед графом, рядом с которым стоял Сириус Пелтош весь в крови.

— Ваше превосходительство, просим прощение за опоздание. Возникли трудности в Парфо, поэтому мы задержались, — начал с извинений рыцарь.

Граф уже полностью ослеп, но одним ухом слышал рыцаря.

— Передай его светлости, что я благодарен ему, — ответил старик.

Рыцарь прощупал аурой тело Мафуса и, понимая, что тот вот-вот умрёт, вновь заговорил.

— Его светлость просил передать: Зная, что находитесь в меньшинстве, вы всё равно сохранили свою честь, а также защитили мирных граждан. Поэтому он клянётся своим именем, своими детьми и титулом, что графа Мафуса и его потомков будут принимать в герцогстве как равных по титулу. Ваши враги станут врагами Леомвиль. А те, кто предал свои идеалы и напал на вас, понесут кару, которая будет для них хуже смерти.

После этих слов рыцарь замолчал, а граф с улыбкой под шлемом упал вперёд на шею коня, окончив свою жизнь героического воина и порядочного дворянина.

На поле боя вдалеке шла битва, но на этом маленьком участке даже раненные стихли, понимая, что их лорд умер.

Глава 446

Новый политический строй

В городе Айронвуд, на Храмовой площади перед Залом Героев, полукругом собрались десятки тысяч жителей Балтес и гостей вотчины.

В отличие от предыдущих мероприятий, тут не было предусмотрено никаких трибун для аристократов, лишь один подиум у входа в центральное здание, Зал Героев, на котором стояло множество кресел для герцога и его семьи.

Огромная площадь была занята всё прибывающими людьми, орками, эльфами и другими расами, которые откликнулись на призыв герцога Леомвиль.

Всем было любопытно узнать, что произошло или что готовится, ведь через два месяца должна состояться Битва Королей, которая определит судьбу Лантариса.

Журналисты буквально со всего континента, оказавшиеся за спинами рыцарей, отделивших подиум от простых зевак, готовились записывать и фотографировать всё, что скажет Виктор.

Они оказались единственными, кто смог пересечь оцепление, что давало им возможность спокойно подготовиться. Остальные же, включая знать от баронета до графа, вынуждены были оставаться в толпе с простолюдинами и торговцами.

Хотя в любой другой день ни один аристократ с таким не согласился, но уж больно все хотели знать, что скажет Виктор.

Всё дело было в Битве Королей, так как в случае победы Клансара, Лантарис станет частью Армондэля и в результате сохранит свою монаршую систему, из-за чего Лиденгард не сможет сделать его ещё одной землёй, не являющейся отдельным королевством.

Однако, если всё будет наоборот, то уже Армондэль потеряет свой статус и в будущем станет обычным герцогством в составе империи.

Такие вещи происходили настолько редко, что даже жившие тысячи лет эльфы наблюдали такое лишь единожды, а это давало местным повод интересоваться политикой, которая раньше никогда их не волновала.

На площадь прибывало всё больше людей, и место, которое могло легко вместить пятьдесят тысяч человек, очень скоро заполнилось полностью, и гостям оставалось лишь занимать прилегающие улицы, в результате образовав гигантское столпотворение и перегородив все подъезды.

В это же время с южной стороны, там, где вдалеке виднелась стеклянная крыша железнодорожного вокзала, послышался боевой рожок, и рыцари стали быстро расталкивать зевак, освобождая дорогу герцогскому экипажу, за которым ехало ещё порядка десяти дорогих карет с символикой Леомвиль.

Заметив своего лорда, местные жители с радостью приветствовали его, в то время как гости могли либо подражать им, либо недовольно фыркать, не понимая, почему так радуются прибытию очередного аристократа.

С другой стороны также выехали экипажи чиновников, возглавлял которых губернатор Леситор Крейн, и вскоре они встретились возле подиума.

Чиновники, все одетые в деловые костюмы или костюмы-тройку, выстроились в одну шеренгу, и пока губернатор, встретив герцога, вёл его к подиуму, он представлял каждого, сообщая, чем тот занимается и за что отвечает, а следом семенил шериф Лима Баркли, стараясь приблизиться к ним максимально близко, чтобы показаться на глаза лорда.

Позади Виктора шли пять жён, сестры-близнецы и все их дети, которых мало кто мог видеть в принципе, а совместно они даже на мероприятиях не появлялись. Последних было действительно много, ведь для аристократа иметь четырнадцать