— Слушай, Ромыч, мама устала — не буди, ладно? Давай я тебе блокнот и ручку дам, порисуешь?

— Угу. Ладно! — робко говорит он.

Одной рукой нащупываю в бардачке, протягиваю ему назад. Он начинает рисовать, увлечённо комментируя процесс:

— Вот мама толт печёт. Вот собачка бегает. Миска с супом, чтобы есть. Не бегай! Папа накажет.

Качаю головой. Надо же до такого докатиться, что родной ребёнок даже в играх тебе отводит роль злодея!

Саша спит. Синяк на лице не замазан сегодня — это тот же, старый. Он не ярко выраженный, а такой расплывчатый, словно полосатый — пальцы, что ли, так отпечатались? Просто у неё кожа нежная... Любой неосторожный пинок, толчок сразу же следы оставляет. Она вся такая — нежная очень, как ангелочек...

Мне казалось, встреть я его сейчас, когда всё уже случилось, когда я больше уже не связан страхом из-за того, что он может навредить Саше, когда останется с нею один на один, я бы врезал ему! Мне хотелось этого дико!

И пусть кто-то другой решает, можно ли драться за чужую женщину — я за эту мог и хотел!

А ещё меня потряхивало от понимания того, что она все-таки пошла со мной! Она мне доверилась! И от этого я всю дорогу был словно пьяный...

Через полчаса пацан возвращает мне блокнот.

— Поспать не хочешь? — а что, это был бы идеальный выход!

— Неа, не хочу, — вздыхает он, словно и сам очень расстроен этим фактом.

— Телефон, может, дать?

— А можно?

И в голосе столько надежды, что не могу теперь не дать! Даже если Саша ругаться будет... Протягиваю назад. Тут же сгребает.

— Там пара игрушек есть. В машинки очень интересная.

— Угу. Я в такую иногда играл в мамином. Когда папы дома не было...

Нет, ну тут у каждой семьи свои взгляды! И Руслан, вполне возможно, был прав, что телефон запрещал... Впрочем, Саша-то давала. И я тоже.

... Въехав в Воробьёвку, останавливаюсь у магазина. Не уверен, что в доме есть какие-то припасы. Точнее, зная отца, уверен, что пусто там. У отца всё спланировано. Если бы собрался приехать сюда, прислал бы провизию и всё, что необходимо за пару дней. Ну, и меня предупредил бы, что уезжает. Позвонить — не позвонил, конечно, но через Олечку оповестил бы...

Саша просыпается. Испуганно дёргается на сиденье. Быстро осматривается, задерживается взглядом на мне, тянется к сыну. Не радостное пробуждение, верно? А мне бы очень хотелось, чтобы ты просыпалась с улыбкой всегда...

— Я в магазин за продуктами. Саш, может, вы со мной?

Боится. Оглядывается вокруг, как будто Руслан может караулить где-то поблизости.

— Или просто скажи, что купить, что вам нужно, и я куплю.

— Молоко, если можно, и крупу какую-нибудь. Любую.

Отводит глаза. И я уверен, думает сейчас о том, что я буду тратить свои деньги на них! Но молчит. А я не хочу сейчас об этом! Потом, потом обязательно обсудим это всё!

Покупаю кучу всего. Загружаю в два огромных пакета.

В машине тихо. Сидят, прижавшись друг к другу — несчастные такие, одинокие. И мне жаль их обоих. Но молчу тоже — я не знаю, какие тут можно подобрать слова. Мы почти не знакомы, мне страшно ляпнуть что-нибудь и обидеть её этим.

— Мам, а дядя сосед мне телефон свой давал, — заявляет пацан, как только я сажусь в салон.

— Не, ну круто! Сдал меня, да? — смеюсь я. — Давай хотя бы вину на двоих поделим?

— Некрасиво ябедничать, Рома! — строго говорит Саша.

— А я не ябедничал! — надувает пухлые губешки мальчик. — Я сказал... Просто дядя доблый.

Вот так я стал хорошим, благодаря получасовой игре в телефон. Так легко мои акции ещё никогда не росли в цене...

Дом виднеется издалека. Он стоит чуть в отдалении от деревенской улице, как бы на отшибе. Именно благодаря тому что я помню его расположение, легко нахожу. Иначе просто невозможно. Отец склонен преувеличивать собственные заслуги. Но здесь он явно преуменьшил! Потому что словами "я немного переделал бабушкин дом" он явно соврал! От прежней хатки практически ничего не осталось! Дом волшебным образом обзавёлся вторым этажом и огромным забором по всему периметру участка.

Выхожу и осматриваюсь.

Это замечательно просто! Меня радует мысль, что я — не нищеброд какой-нибудь и могу предложить Саше и мальчику вполне нормальные условия! Но она отчего-то сжимается на сиденье и не спешит выходить.

Заглядываю к ним.

— Ну что же вы? Выходите!

12 глава. Саша

— Вадим, давайте я пакеты разберу? — мне нужно чём-то занять руки. Просто делать что-то привычное, обыденное, чтобы так не донимали мысли, как это бывает от бездействия. И пусть всё ещё кружилась голова — видимо, вчерашний удар даром не прошёл для меня.

А ещё мне хотелось как-то понять, что думает этот мужчина, чтобы знать, как себя с ним вести. Но спросить прямо я боялась.

— Кухня в твоем распоряжении, — неожиданно улыбнулся он. — Я тогда повожусь с отоплением — холодно, как в подвале. И... Я думал, мы уже перешли на ты...

Я кивнула, соглашаясь. Хоть это и было непривычно. Я мало с кем была на ты уже много лет, а уж с мужчинами так тем более. А ещё Руслан никогда не докладывал мне, что он будет делать и куда пойдёт! Мне было удивительно такое открытое общение с мужчиной.

И удивительна его аура.

Находиться рядом с Русланом всегда было трудно. Поначалу я думала, что ощущаю это странное давящее чувство из-за того, что мы мало знакомы, но со временем придёт близость, и оно трансформируется во что-то другое. Но на смену чуждости пришёл страх, а потом ненависть.

Этот же мужчина был другим. Не давящим, не напряжённым и ненапрягающим своим присутствием, каким-то... светлым, не страшным. Впрочем, возможно, я обманывала себя саму и мне просто хотелось так думать, чтобы не бояться.

Вадим ушёл. Сначала повозился где-то у выхода, а потом совсем ушел из дома. Хлопнула дверца машины, потом она завелась...

Ромка исследовал дом. Робко обходил комнаты — я слышала его негромкие разговоры с динозавром то с одной стороны от кухни, то с другой.

Шуметь, а уж тем более бегать по помещению мой мальчик боялся. При отце это было строго запрещено.

Я поставила на плиту молоко для каши из расчёта, чтобы хватило троим.

Старалась не думать сейчас о Руслане. Это было слишком страшно! Но мысли все равно лезли в голову.