я нашёл бы другие варианты, — намекаю на то, что с соседями, да и в принципе, с окружающими людьми нужно быть учтивее, но и рискую — боюсь, что он может психануть!

— Всё нормально. Извини, — неожиданно выдаёт он, всё также хмуро глядя на меня. — Проходи на кухню. Сейчас жену позову.

На кухне множество интересных приспособлений для приготовления тортов — крутящийся круглый поднос на высокой ножке. Коробочки, какие-то шприцы, лопатки, скребочки — все разложено на одном из столов. На втором красуется, видимо, заготовка — черновой вариант торта без всяких украшений.

Интересно, зачем они продают выпечку? Ну, владелец заправок, имеющий такой дом и такую тачку, наверное, не особо-то нуждается в доходах от продажи тортов? Или это прибыльный бизнес, а я просто чего-то не понимаю?

Она входит в комнату первой. И пока Руслана нет успевает едва заметно улыбнуться мне! Ну, и это ведь такая мелочь, правда? Я — классный парень, мне девчонки даже на улице улыбаются! С чего бы дар речи терять? Помнится, в седьмом классе английский у нас приехала вести молоденькая девушка, только после института. Тогда, в её присутствии, меня вот так же плющило, стоило ей только в класс войти — буквально по парте размазывало от одного взгляда. Потом, слава Богу, больше так не влюблялся! И вот теперь... Тяга к саморазрушению у тебя, Дым!

А просто она в платье. Оно ниже колен, простенькое, домашнее, и рукава у него закрытые. И нигде, ничего не видно — и полосочки кожи лишней. Но голые ступни на теплом полу магнитят мой взгляд сильнее даже, чем улыбка на ее лице — потому что улыбка мгновенно исчезнет, как только Руслан войдет в комнату, а я уверен, что он войдет! А вот ступни эти так и будут меня нокаутировать... Особенно маленькие розовенькие ноготки... Она замечает мой взгляд, смущается и я почти уверен, исправит сейчас...

— Добрый вечер, Вадим... я сейчас... Минутку одну, — на секунду буквально сворачивает в прихожую и возвращается уже в мягких тапочках с цветочками.

Руслан маячит где-то за ее спиной, разговаривает по телефону и, видимо, разговор серьезный — это шанс, нужно торопиться!

— Саша, я тут в интернете поискал картинки, чтобы примерно себе представлять, какой бы торт хотел заказать. Посмотрите, может быть, что-то из этого сможете мне смастерить!

Подсовываю ей телефон, где в открытом вордовском документе написано: "Завтра утром, после того, как отведете ребенка, встречаемся в сквере у детского сада. Я знаю, как помочь. Если в кухне есть камера, кивните!"

Кивает, косится в угол за шкафчик.

— Ваши... э-э-э фотографии немного размыты, мне плохо понятен декор, — громко говорит она.

Умница какая! Протягиваю руку, она вкладывает телефон, старательно избегая прикосновения. Мы сидим за столом друг напротив друга на расстоянии полутора метров, она едва дотягивается до меня...

— А я вам вот еще покажу! Тут лучше видно.

Быстро печатаю, стараясь скрыть руку с телефоном из обзора камеры.

"Давайте поставим камеру — снимем доказательства. Иначе я вас украду!"

Отдаю. Прочитав, недоверчиво смотрит на меня.

— Зачем? Зачем вам это? — видимо, опомнившись, поправляется. — Такой дизайн в подарок не подходит совершенно! Разве что на похороны! Вы ж не на похороны его хотите?

— Нет. Я не на похороны. Я э... для девушки двадцатидвух лет, которая любит орхидеи и готовить... Знает три языка и живет с папой и мамой. У нее день рождения на выходных. Помочь хочу... Ей. Она без сладкого жить не может.

Понимаю, что несу полный сумбур. И в данной ситуации Саша, пожалуй, владеет собой даже лучше меня.

Печатаю ещё раз. Всего одно слово: "Придёшь?"

А спрашиваю совсем другое:

— Ну что, какой-нибудь из этих сможете к субботе?

Она некоторое время молчит, рассматривая собственные руки, сжатые в замок на столе, а потом, когда я уже решаюсь спросить снова, отвечает еле слышно:

— Да...

Не забывайте нажимать "Мне нравится" — подарите немного любви автору и книге!

8 глава. Саша

Я помню. Ещё недавно он казался мне безумно красивым. Я была в восторге от того, что даже на каблуках я едва достаю до его плеча. Мне нравились чёрные брови, выразительные, легко показывающие отношение хозяина ко всему, что бы ни происходило. А глаза... Как же я восхищалась его карими глазами...

Я была влюблена. Мне было девятнадцать. Прошло не так уж много лет, но, кажется, я стала старше на целую вечность... И чувств больше нет. Точнее, они трансформировались в ненависть!

Украшаю торт.

Раньше мне нравилось это — печь, возиться с кремами, с сиропами, лепить из мастики. Но сейчас это стало моей обязанностью. Руслан нашёл мне "дело", которым я должна была заниматься вовсе не потому, что это приносило нам доход. В большинстве случаев я пекла для его друзей, для его многочисленной родни, для коллег и кого-то там, кому "надо преподнести необычный презент" на свадьбу — день рождения — восьмое марта — новый год — похороны — заключение сделки... Я была словно цирковая обезьянка, которая по приказу дрессировщика прыгала, плясала, бросала кегли и ездила на трехколесном велосипеде.

Меня давно уже не спрашивали, хочу ли я печь торты для чужих, в моей жизни практически не играющих никакой положительной роли, людей. Меня ставили в известность и ждали результата.

Вот и сейчас, после ухода соседа, я украшала очередной "презент"...

Сегодня Руслан был в хорошем настроении. И эти дни я ненавидела едва ли не больше, чем те, когда он психовал.

Обнимает со спины. Обвивает руками. Невольно сжимаюсь всем телом.

— Это же я, малыш, — шепчет на ухо. — Чего ты испугалась?

Вот именно того, что это — ты! Тебя испугалась! Так есть на самом деле, но ТАК сказать нельзя. Это — табу. Когда Руслан в настроении, он не желает знать о том, что недавно сделал мне больно! Когда он в настроении, он как будто бы не помнит своих недавних зверств.

Целует в шею за ухом, спускается вниз к вороту платья. Сжимаю пальцами столешницу изо всех сил, чтобы удержать себя на месте! Хоть бы позвонил ему кто-нибудь!

Рука обхватывает мою грудь. Пальцы оттягивают сосок через ткань домашнего платья.

Я ненавижу такие моменты. И иногда даже думаю, что их труднее перетерпеть, чем физическую боль.

Потому что мне противно. Мне мерзко. Мне тошно. Может, я ненормальная? Фригидная, как он говорит? Но ведь когда-то... Нет! Я — нормальная! Просто моё тело считает его предателем за то, что вчера он делал